Страница 93 из 118
— Как за что? Боится! Из-за Володи Шлейфер потерял половину клиентуры. Ходят слухи, — голос Давыдовой упал до шепота, — он поставил Володе ультиматум, чтобы тот убрался с Подола до Масленицы!
— И что Оржеховский?
— О, Володенька упрямец и гордец! Теперь он точно никуда не двинется. И в пику Шлейферу развернется еще шире! Женщины с охотой идут к нему. Шлейфер неуклюж. Он не умеет обслуживать дворянок на должном уровне. У Володеньки же, врожденное благородство. Он не лебезит перед женщинами, но при этом умеет обслужить каждую так, будто она самая красивая на свете. Это редкий дар…
Рассуждения о Володе в подобном тоне рассердили и обидели Соню. Она вздернула подбородок и шагнула вперед.
— Вы обсуждаете моего мужа так, будто меня здесь нет! — раздосадованно воскликнула она.
Давыдова и Пашкевич подскочили и уставились на молодую женщину так, словно перед ними возникло привидение.
— София Степановна?! — обескураженно пробормотала Давыдова. — Я думала, вы уже ушли. Обычно вы рано покидаете нас!
Соня не нашлась, что сказать.
Она выбежала из гостиной и, забрав у слуги шубу, поспешила на улицу.
В сенях она нечаянно наскочила на высокую женщину, поправляющую муфту.
— Куда вы так несетесь, София Степановна?! — послышался голос баронессы Голишевской.
От неожиданности Соня даже не успела испугаться.
— Зачем вы распускаете грязные слухи про моего мужа?! — выпалила она.
Ольга Николаевна снисходительно глянула на девушку.
— Потому что ваш муж запретил мне распускать слухи о вас… — язвительно усмехнулась она. — Бедняжка! Он не знал, что совершает роковую ошибку! Потому что запрещать мне сплетничать, все равно, как запрещать вам дышать! — негромко добавила она, склонившись к Софии.
Выйдя на улицу, Соня перебежала проезжую часть и зашагала вверх по Александровской к своему особняку.
Не успела Соня пройти и десяти шагов, как вдруг столкнулась с Виртушинским, идущим навстречу.
— Сонечка! — обрадовался он. — А я заходил к тебе. Мне сказали, что ты ушла на чай к Оболонской.
— Да, я была у нее, — невесело ответила девушка.
— Все так быстро закончилось?
— Нет. Просто я… Я ушла раньше… — пролепетала Соня, не зная, как объяснить ситуацию Виртушинскому.
Алексей смерил ее понимающим взглядом.
— Тяжело влиться в общество?
Соня вздохнула.
— Я начинаю думать, что безнадежна…
— Неужели все настолько плохо?!
Он жестом пропустил ее вперед, показывая, что проводит до дома. Они медленно двинулись по улице.
— Для меня непостижимо, — пожаловалась Соня, — почему нужно часами обсуждать, кто кому улыбнулся на прогулке или какой цвет платья – нежно-голубой или небесно-голубой – лучше подойдет для утреннего приема гостей… Как будто между ними вообще есть какая-то разница!
— Для жены самого популярного портного в городе ты говоришь практически крамольные вещи! — с легким смешком заметил Виртушинский.
Соня не оценила шутку друга.
— Вы случаем не в курсе, что за скандал случился в лавке Володи? — задумчиво спросила она.
— Разве Володя тебе не говорил?! — удивился мужчина.
Соня покачала головой.
— Кто-то забросал магазин и склад с тканями тухлой рыбой. Много товара пришло в негодность.
— Кому понадобилось такое делать?! — возмутилась София.
— Кто ж его знает… — пожал плечами Алексей. — Володя не на шутку сцепился со Шлейфером. А тот настраивает против него всю гильдию.
— А почему Володя не смог торговать на ярмарке?
Виртушинский смерил Соню долгим взглядом.
— Почему ты задаешь эти вопросы мне, а не Володе?
— Он мне ничего не говорит… Это снова Шлейфер?
— Нет, судя по всему, на этот раз это барон Голишевский. А, точнее его жена.
И, увидев недоумение на лице Сони, добавил:
— Муж Голишевской – советник при канцелярии губернатора по вопросам торговли. Осенью он помогал Володе уладить кое-какие вопросы с магистратом и управой…
— И таким образом Голишевская решила отомстить, когда Володя запретил ей распускать сплетни обо мне… — пробормотала под нос Соня.
Несколько минут они шли молча.
— Что произошло между Володей и Шлейфером? — поинтересовалась Соня. — Он ведь до недавнего времени был лучшим портным в городе?!
— Не просто лучшим… Он глава гильдии! А Володя… он учился у него портновскому делу.
Поразительная новость вынудила Соню резко остановиться.
— Я не знала…
Положив ладонь ему на локоть, она попросила:
— Расскажите, пожалуйста!
— Ты ведь в курсе, что Володя был крепостным?
— Конечно!
Алексей кивнул и, возобновив прогулку, начал говорить.
— В одиннадцать лет отец признал Володю и отправил в гимназию на обучение. К тому времени он уже умел читать, писать и считать. В нашем классе он был самым младшим, но, без сомнения, самым смышленым. Он быстро обогнал всех в учебе, и вскоре ему стало откровенно скучно. Он все схватывал на лету, а на уроках только и делал, что рисовал. Преподаватели страшно злились. Порой ему сильно доставалось. В итоге, через три года он бросил гимназию. Сбежал и как-то умудрился устроиться учеником к Шлейферу, даже несмотря на то, что по возрасту уже не подходил. Володя боготворил его. А Шлейфер… Шлейфер видел в нем наследника. Считал гением. Готовился перевести в подмастерья. А потом…
Виртушинский выдержал паузу.
— Однажды вечером Володя вернулся с прогулки, а в сенях его ждали котомка со скудными пожитками и разгневанный Шлейфер. Без объяснений тот выставил его вон.
Соня с силой сжала пальцы в кулак. Ей было физически больно это слушать, но она не стала прерывать Алексея Ивановича.
— Ночь Володя провел, шатаясь по Подолу, — продолжил он, — а наутро наткнулся на венгерского купца, проезжавшего через Киев. Они разговорились, и тот предложил ему место в обозе. Так Володя уехал из города. Это случилось в день, когда начался тот самый пожар.
Алексей тяжело вздохнул, словно заново переживая те драматичные мгновения.
— Мы втроем с ног сбились, разыскивая его после пожара. Несколько месяцев даже думали, что он погиб. И тут вдруг зимой пришло от него письмо. Из Парижа! Оказалось, он на перекладных проехал пол-Европы, подрабатывал поденщиком, а в Париже стал помощником маляра. Антуан уговорил тетку, Жанну де Виллар, написать друзьям во Франции и попросить о протекции. Так Володя получил работу в швейной мастерской. Там его случайно заметил Леруа и забрал в свое ателье.