Страница 88 из 118
Глава 37
— Сколько у нас убытков? — спросил Володя угрюмо оглядывая лавку.
— По одним только платьям – около трех тысяч, — ответила, вздыхая, Клавдия Кирилловна. — А по рулонам еще не считала. Боюсь, склад тоже полностью испорчен…
Заложив руки за спину, Володя медленно прошелся по помещению.
Когда ему утром принесли записку от Клавдии Кирилловны, он подумал, что возникли проблемы с какой-то заказчицей, или швеи где-то напортачили… Но того, что застал по приезде, никак не ожидал увидеть.
Вся лавка – с мастерскими, складом тканей и готовых заказов – была завалена тухлой рыбой. За ночь зловонный запах речной тины и разлагающихся тушек, не только отравил воздух, но и пропитал деликатный шелк и тонкий бархат, въелся в плотную шерсть и нежный муслин… Десятки нарядов – полностью законченных или сделанных лишь наполовину – казались безнадежно испорченными.
— Никак Шлейфер в этом замешан! — зло бросила помощница. — Чует мое сердце, без него не обошлось!
Володя промолчал.
Конечно, это был он! Кто еще в городе настолько сильно ненавидел Оржеховского и пребывал в отчаянии от беспомощности, что опустился до таких пакостей?!
— Что же нам делать? — спросила Клавдия Кирилловна.
— Для начала отмыть и хорошо проветрить лавку! Попытайтесь спасти все, что только можно. Не используйте щелок. Прополощите платья в уксусе. Шелк и бархат засыпьте солью и повесьте на мороз…
— Где ж взять столько места, чтоб все промыть и просушить?!
— Отвезите рулоны в Васильков. В поместье просторный двор.
— А что делать с заказом баронессы? Мы его трижды перешивали… А ей не нравится. Уже и сроки вышли…
— Голишевскую я беру на себя.
— А остальные?
— Отмените примерки на ближайшие дни. Платья, которые не удастся отчистить, отшейте заново. Предложите клиенткам подарки за задержку.
Клавдия Кирилловна деловито кивнула и отправилась выполнять поручения.
— Ох, и буза будет… — пробормотала она себе под нос.
— И еще! — добавил Володя ей вслед. — Объясните швеям, что не стоит болтать об этом. За молчание и усердие я дам надбавку к жалованию. И… наймите сторожа!
Еще раз кивнув, Клавдия Кирилловна удалилась. Володя закрылся в своей мастерской, ожидая проявления Голишевской. Почему-то ему подумалось, что баронесса закатит грандиозный скандал.
***
Володя пришел домой к полуночи. Предчувствие не обмануло его. Голишевская, не получив заказа, действительно устроила сцену прямо в магазине. Как назло, с ней приехала еще и Оболонская, и ее разгневанный голос присоединился к общему хору недовольства. Обе женщины безапелляционно заявили, что возвращаются к прежнему мастеру.
Совершенно опустошенный и уставший, Володя поднялся на второй этаж. Он собирался сразу уйти к себе, но, увидев свет, льющийся из покоев Софии, направился туда.
Прикорнув на диване, Соня дремала с книгой в руке. Свет от свечи отбрасывал на лицо мягкие тени. Володя понял, что она ждала его, и на душе сразу потеплело. Бесшумно приблизившись, он присел рядом и осторожно убрал локон, упавший на лоб.
От прикосновения Соня вздрогнула. Открыв глаза, она внимательно посмотрела на мужа.
— Вы пришли… — тихо произнесла она.
Ее черты исказились беспокойством.
— Что случилось в мастерской?!
— Не о чем тревожиться! — отмахнулся Володя с нежной улыбкой.
Обхватив за талию, он приподнял Соню и усадил себе на колени.
— Видела мой подарок? — поинтересовался он, указав на книжный стеллаж. — Я помню, что обещал библиотеку, а не пустые полки. Но, полагаю, у нас впереди вся жизнь, чтобы их заполнить?!
— Конечно! — согласилась Соня. — Прекрасный подарок! Спасибо!
— Это не все!
Володя достал из внутреннего кармана свернутый в трубочку документ, скрепленный восковой печатью.
— Купчая на дом твоего отца. Теперь он твой!
Соня ахнула.
— Нет! Я не могу его принять! — запротестовала она. — Вы выиграли его, он по праву ваш!
— Тем не менее, отныне он твой! — твердо повторил Володя.
Он вложил документ в ее руку, и Соня несколько раз растерянно перевела взгляд с бумаги на мужа.
— Что мне с ним делать?
— Что хочешь! Можешь оставить Лидии Петровне, продать… сдать внаем…
Заметив, что эти слова обескуражили ее еще больше, он добавил:
— Необязательно решать прямо сейчас. Потом все обдумаешь.
— Спасибо! — выдохнула она и подняла на него блестящие глаза.
От бликов свечей в ее зрачках вспыхивали золотистые искорки, влажные губы чуть приоткрылись. У Володи перехватило дыхание. Он крепче притянул ее к себе, склонился, почти коснувшись уст, но в последний миг усилием воли отвернулся и уткнулся носом в шею. Он знал, если поцелует ее, то уже не сможет сдержаться.
Судьба, будто нарочно, испытывала его выдержку. В ту ночь, в мастерской, он еще сумел совладать с собой, хоть это и далось ему непросто, вчера уйти от нее было вдвойне тяжелее. Сейчас он совершенно точно не найдет для этого сил.
Он сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить внутренний пожар.
Ладонь Сони ласково легла на его щеку. Она мягко повернула его лицо к себе и подалась ближе. Осторожно, почти робко, она первая коснулась его губ.
Замешкав на секунду, Володя жадно приник к ее устам. Он целовал ее все горячее, все неистовее, пока не осталось ничего, кроме вкуса ее губ, кроме стука двух сердец в унисон. Он чувствовал, как трепещет ее хрупкий стан, а немного неумелый ответ только сильнее распалял.
Внезапно Соня отстранилась. Поднявшись, она встала в полный рост.
Володя застыл, не сводя с нее глаз.
Она отошла и направилась в спальню. У постели Соня остановилась. С легкой дрожью в пальцах расстегнула платье, позволив ему упасть к ногам, сбросила туфли и присела на край кровати. Обернувшись через плечо, она обратила к мужу смятенный, но полный решимости взгляд. Ее рука коснулась покрывала рядом, и Володя понял все без слов.
Повинуясь зову, он приблизился и опустился перед ней на пол. Ладони скользнули к ее коленям. Развязав подвязки, он начал медленно скатывать чулок, оголяя изящную лодыжку. Сняв чулок с одной ноги, он повторил тоже самое с другой, но на этот раз его губы следовали за отступающей тканью, целуя каждый обнажившийся участок.
Соня не шевелилась, только грудь под тонкой сорочкой то приподнималась, то опадала. Когда его губы двинулись выше по внутренней стороне бедра, тихий вздох сорвался с ее уст. Она откинулась на постель, и рубашка, задравшись, приоткрыла низ живота.