Страница 84 из 118
Глава 35
Оказавшись в тиши Сониной спальни, Володя облегченно выдохнул. Наконец-то все позади: и этот долгий день, и бесконечный месяц суеты и тревог.
Он сбросил сюртук, развязал шейный платок и на мгновение замер, прежде чем шагнуть к ней.
Она сидела на банкетке, опустив голову. В дрожащем свете канделябра ее фигурка выглядела почти нереальной и от того еще более желанной. Горничная помогла ей снять платье, распустила прическу, и теперь Соня осталась в тонкой сорочке, за мягкими складками которой угадывались нежные девичьи формы.
Его жена!
Володя все еще не верил, что это действительно случилось с ним.
Решение жениться на этой прекрасной сильфиде было таким простым и естественным, продиктованным самой судьбой, но он так долго и мучительно шел к нему, что теперь не знал, как подступиться к своему счастью. Она была такой хрупкой! Такой воздушной! Казалось, один неосторожный жест – она вспорхнет, как испуганная птица, и улетит прочь!
Приблизившись, он опустился на одно колено. Но не успел даже притронуться, как Соня резко отшатнулась, точно обжегшись. Не сообразив сразу, что произошло, Володя машинально положил ладонь на ее бедро и ощутил, что она вся дрожит, как лист на ветру.
— Замерзла? — заботливо спросил он. — Отчего не легла в постель?
Соня глянула на большое супружеское ложе, и только тогда в отблеске свечи Володя заметил, как по ее щеке скатилась слеза. Он всмотрелся в ее лицо и замер. Ее черты были искажены самым настоящим ужасом!
Володя почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
— Соня! — ошарашенно прошептал он.
Конечно, он предполагал, что София, как и любая девушка, в брачную ночь испытывает волнение, смятена и напугана. Он заметил, что она сегодня была излишне напряжена и молчалива, не притронулась к еде. Поднимаясь в ее покои он не ждал особых восторгов и чувственной феерии. Он понимал, что понадобятся терпение и время. Однако он и помыслить не мог, что Соня будет бояться до такой степени.
Что же произошло? Ведь еще совсем недавно она не противилась его ласкам!
Внезапная догадка пронзила разум.
Лидия Петровна! Конечно!
Черт бы ее побрал!
Отвернувшись, Володя выругался себе под нос.
Этот безотчетный жест стал для Сони словно невидимым сигналом. Она разрыдалась.
Слезы полились из глаз, не зная границ. Она плакала громко и безудержно, будто внутри рухнула плотина и наружу хлынули одиночество, тревога и усталость, что копились в ней последние недели. Тонкие плечи содрогались, из горла рвались глухие рваные всхлипы. Ей чудилось, что она задыхается, захлебывается отчаянием и болью, а с каждой попыткой вдохнуть глубже, грудь сковывало, как в тисках.
— Соня! — снова прошептал Володя.
Проигнорировав слабый протест, он прижал ее к себе.
— Успокойся! Прошу тебя! — сокрушенно пробормотал он.
Володя не имел ни малейшего понятия, что делать в подобных ситуациях, но каким-то образом единственно верные слова сами слетели с уст:
— Я не притронусь к тебе, если ты этого не хочешь! Обещаю! Давай просто поговорим!
Ему показалось, что прошла вечность прежде, чем он почувствовал, как София закивала. Уткнувшись в его плечо, вцепившись в его жилет, она словно искала у него защиты от него самого же.
Володя немного отстранил ее и обхватил ладонями заплаканное лицо.
— Когда ты придешь в себя, мы поговорим, — повторил он. — Хорошо?
Соня снова кивнула.
Володя поднял ее и подвел к постели. Расположившись на подушках, он укутал ее одеялом и обнял так, чтобы в этом коконе она спряталась у него на груди. Он стал медленно проводить пальцами по ее шелковистым волосам. Один раз, другой, снова и снова, будто успокаивал не только ее, но и самого себя. И пока она, согретая его теплом, понемногу затихала, в нем рос глухой яростный гнев.
Дурак! Трижды дурак!
Как он мог быть таким беспечным?! Как мог пустить все на самотек?!
Ведь он же знал, что опыт Лидии по части супружеских отношений очень горек! Каких же ужасов она понарассказывала падчерице, что теперь Соня заходится в истерике от одной только мысли о близости?!
Он стиснул зубы.
Самонадеянный идиот! В предсвадебной суете, решив, что редкие встречи до венчания – даже к лучшему, он пренебрег главным!
После той ночи в мастерской, когда он сжимал ее полураздетую в объятиях, а ее губы отзывались на поцелуй, он не был уверен, что сможет и дальше сдерживаться. Ее эфемерная красота волновала его слишком сильно. Порой он нарочно уходил в работу, отвлекался на любые мелочи, лишь бы не думать о ней и не вспоминать те сладкие мгновения.
Теперь он всецело расплачивается за опрометчивость! Вместо того, чтобы наслаждаться первым единением, он вынужден успокаивать до смерти перепуганную девушку!
Заметив, что дыхание Сони выровнялось и она перестала дрожать, Володя поднял ее подбородок и посмотрел в блестящие от слез глаза.
— Соня… — негромко, но твердо сказал он. — Я хочу, чтобы ты запомнила! Я никогда, ни при каких обстоятельствах, не подниму на тебя руку! Как и никогда не потребую от тебя того, к чему ты не будешь готова!
Он наклонился ближе и добавил:
— Ты – моя жена! Отныне мой долг – беречь и защищать тебя!
Он выдержал паузу.
— Ты поняла меня?
Соня кивнула.
— Хорошо! — с облегчением выдохнул Володя.
Он снова прижал ее к себе.
Соня не отстранилась. С наслаждением вдохнув сладковатый аромат лаванды, исходящий от его одежды, она почувствовала, как напряжение покидает ее. Вопреки голосу разума, кричащему бежать, куда глаза глядят, она внезапно ощутила себя в полной безопасности.
Она уже не впервые ловила себя на том, что только рядом с Володей ей по-особенному легко и свободно. И сейчас это повторилось вновь.
Повернув голову, она всмотрелась в лицо мужа. Его черты – правильные, гармоничные, со строгим благородным профилем – сохраняли выражение спокойной сосредоточенности. Казалось, ничто в мире не могло поколебать его внутреннего равновесия. Судьба не баловала его, но все, что в другом породило бы ожесточение, в нем выковало твердость и силу духа. Сама жизнь, полная испытаний, научила его стойкости, и каждое лишение только яснее проявило благородство натуры.
Соне стало стыдно. Неужели она и вправду так труслива, что не сможет вынести того, через что проходят все женщины? Неужели в ней не найдется ни капли той решимости, с которой этот человек преодолел нелегкий путь, чтобы исполнить долг перед ним?
Уткнувшись в плечо мужа, она пробормотала: