Страница 80 из 118
Их прервала графиня. Громко постучав тростью об пол, она произнесла:
— У вас будет предостаточно времени помиловаться после венчания! А сейчас у нас масса неотложных вопросов!
Смущенно переглянувшись, Соня и Володя присели обратно на диван. К ним присоединилась Балавина, и следующие несколько часов они посвятили обсуждению бесконечного перечня дел, которые необходимо уладить до свадьбы.
***
Перво-наперво предстояло договориться о венчании в соборе. Поскольку по церковному обычаю священник должен был трижды, по воскресеньям после литургии, огласить имена новобрачных, сделать это следовало как можно скорее. Споров о выборе храма не возникло. И София, и Володя, после переезда на Липки принадлежали приходу Никольского собора.
Туда и отправился Оржеховский утром следующего дня. С собой у него было письмо от графини Петровской, в котором она давала разрешение на брак внучки с князем, поэтому прошение приняли без лишних вопросов. Сама же графиня занялась брачным контрактом, на котором особо настаивала, даже несмотря на то, что приданое у Сони теперь было более чем скромным – всего тысяча рублей. Володя пытался отказаться от денег, но графиня была непреклонна.
Она также настояла на том, чтобы лично организовать свадебный обед. Тут Володя не возражал. Сам он мало смыслил в устройстве празднеств, поэтому был рад переложить ответственность в чьи-то опытные руки. К тому же из-за не закончившегося траура Сони, а также памятуя скандал годичной давности, нужно было соблюсти тонкую грань между респектабельностью и сдержанностью торжества: скрупулезно составить список приглашенных, проследить за убранством дома и главных залов, а также учесть еще невообразимое количество формальностей вроде рассадки гостей, цвета попон для лошадей, размера свадебного кортежа и прочего.
Володя передал графине в подчинение Якова – именно он сейчас был главным над челядью в особняке Ореховских, поскольку старый эконом умер, а нового еще не подыскали. Всячески выражая неудовольствие грубым нарушением субординации, Яков, тем не менее, выполнял все указания Марии Александровны должным образом. В глубине души он соглашался с ее решениями, так как считал их правильными, однако гордыня мешала ему признаться в этом вслух.
Пошив гардероба для новобрачной взял на себя Володя. Этим по традиции должна была заниматься семья невесты, однако, у Сони в целом складывалась весьма необычная свадьба, поэтому удивляться таким мелочам уже не приходилось.
В первый же вечер из лавки Оржеховского прибыл посыльный с коробкой, в которой оказалось то самое белое платье с витрины.
«Говорят, оно для особенной женщины…» — вспомнились Соне ее собственные слова.
«Для самой особенной!» — ответил ей тогда Оржеховский.
Соня не знала, что и думать. Она почти уверила себя, что его предложение было порывом жалости, минутной слабостью, попыткой спасти ее от незавидной участи. Но это платье… это знаменитое платье, о котором судачил весь город, было создано для нее? Значит, он все же думал о ней?! Мечтал в тишине своей таинственной мастерской?!
Когда горничная, восхищенно ахнув, разложила его на кровати, Соня обратила внимание, что по подолу тонкими белыми нитями были вышиты уже знакомые маленькие васильки. Оно идеально село по фигуре, так что подгонка почти не потребовалась.
В последующие дни они нечасто виделись с Володей. Помимо его собственной работы – надвигалась пора зимних праздников, и горожанки желали отметить их в новых красивых нарядах – у него прибавилось хлопот с гардеробом для Сони. Также близилась Контрактовая ярмарка, для которой Володя закупал дополнительный товар и шил конфекционные платья.
Встречались они лишь на проповедях в соборе, которые должны были посещать, как и любые новобрачные, однако церковь не располагала к милой болтовне. А во время короткой дороги обратно – Володя отвозил Соню домой в фамильном экипаже, который специально закладывал по такому поводу – разговор неизменно скатывался к организации грядущего венчания. Иногда Оржеховский оставался на обед в доме графини, но и за общим столом им едва ли удавалось переброситься парой фраз.
Как только распогодилось, графиня немедленно отправила их на прогулку в парк. Было решено, что отныне Соня и Володя будут вести себя так, будто провели осень, гуляя с ее полного одобрения, просто скромно умалчивали об этом.
Соню заставили надеть обручальное кольцо поверх перчатки, чтобы каждый раз, как только она вытаскивала руку из муфты всем хорошо было его видно.
Маленький трюк сработал безупречно. В первый же день пара столкнулась в парке с Анной Петровной Оболонской и ее соседкой – Адой Максимовной Левкович. В этот момент Володя элегантным жестом положил кисть Сони на сгиб своего локтя, и золотое кольцо блеснуло в лучах зимнего солнца.
Оболонская, до сих пор лелеявшая надежду сосватать одну из дочерей за князя Оржеховского, недовольно поджала губы.
— Владимир Станиславович! Неужели вы изменили своим матримониальным взглядам? — холодно осведомилась она.
— Ах, это?! — Володя тут же накрыл пальцы Сони ладонью. — Прошу, не говорите никому! Оглашение будет только в воскресенье. До тех пор мы бы хотели оставить все в секрете!
Женщины дружно закивали, но в глубине их глаз вспыхнул особый огонек – предвестник изысканного наслаждения от предстоящего обмена сочной сплетней.
— Я же говорила, графиня не просто так позволяет князю гулять с внучкой! — шепнула Ада Максимовна, едва Володя и Соня, чинно попрощавшись, двинулись дальше по аллее.
— Старая ворона знает свое дело! — с досадой буркнула Оболонская.
Несмотря на то, что чувствовала себя проигравшей в борьбе за выгодного жениха, она не могла не признать, что ей нанесла поражение очень сильная соперница.
К концу недели слух о женитьбе князя Оржеховского и самой знаменитой бесприданницы разлетелся по всем гостиным города. Поэтому, когда после воскресной литургии настоятель зачитал имена Владимира и Софии в числе тех, кто изъявил желание обвенчаться, в храме никто особенно не удивился. Только переглянулись с многозначительными улыбками.
— Значит, слухи не врали! — недовольно сказала графиня Давыдова, когда они поравнялись у выхода из собора. — Владимир Станиславович, вы не думали, что еще слишком молоды, чтобы идти под венец?! Или есть другая причина поспешной свадьбы?
— Почему поспешной?! — учтиво осведомился Володя. — Мы уже давно условились о помолвке с графиней Петровской.