Страница 78 из 118
Соня справедливо рассудила, что ее отсутствие не должно было остаться незамеченным, и теперь домочадцы пребывали в крайнем волнении. Правда, она не совсем представляла, как это могло выглядеть – сидела ли бабушка в полуобморочном состоянии с нюхательной солью в руках, или наоборот яростно спорила с Ольгой Михайловной о нравственности внучки, – но, в любом случае, Соня не предполагала застать дом безмятежно спящим.
В полном изумлении миновав весь первый этаж, девушка приблизилась к лестнице. Она уже шагнула на первую ступень, когда наверху показалась Зинаида Ильинична в чепчике и длинном халате. У нее был заспанный вид, и, судя по всему, она шла на кухню, выпить крепкого кофе.
Заметив Соню, она удивленно уставилась на нее.
— София?! Как ты себя чувствуешь? Не стоило идти через полгорода одной! Мы бы послали за тобой карету!
Настал черед Софии недоуменно воззриться на женщину.
— Куда вы собирались послать за мной карету? — спросила она.
— В дом твоей мачехи…
— Но зачем?
— Разве тебе не стало плохо? — неуверенно уточнила Балавина, с подозрением рассматривая новый наряд девушки. — И ты не решила остаться на ночь в отцовском доме?
Соня покачала головой. Она судорожно втянула воздух, будто хотела что-то сказать, но не смогла. Спазм сжал горло, плечи затряслись, и она поспешно ухватилась за перила, чтобы не упасть.
— Пресвятая Богородица! — вырвалось у компаньонки.
Сбежав по ступеням, она обняла Соню и усадила на стул у стены.
— Тебе снова плохо? — обеспокоенно осведомилась она. — Послать за доктором?
— Я была не у мачехи… — еле выговорила София.
— А где же ты была? — ошеломленно вскинулась женщина.
Соня попыталась ответить, но из груди вырывались только беззвучные всхлипы.
— Успокойся, пожалуйста! — взмолилась Балавина, вкрадчиво погладив девушку по руке. — И объясни все толком!
Задыхаясь и борясь с подступающими рыданиями, Соня пересказала события вчерашнего вечера, не утаив ни одной детали.
— Нужно немедленно поставить в известность графиню! — категоричным тоном заявила Балавина.
И, поднявшись, повела Соню в комнату Марии Александровны.
Графиня уже не спала. Она сидела в постели и давала распоряжения горничной, крутившейся подле нее. Когда Балавина и Соня после стука вошли, она недовольно посмотрела на них.
— У нас, что – пожар?! — язвительно проворчала она.
— Хуже! — ответила компаньонка.
Спровадив горничную, она расположилась у двери, чтобы никто не подслушал и попросила:
— Соня, повтори все для Марии Александровны!
Второй раз дался Соне гораздо сложнее. Она уже не могла контролировать себя, по бледным щекам текли слезы, она запиналась и безмолвно искала поддержки у Балавиной. Когда она закончила, Мария Александровна смерила внучку строгим взглядом и резко откинула одеяло.
— Я, конечно, подозревала, что твоя мачеха круглая дура, но что она еще и злобная дрянь, я даже помыслить не могла! — сердито воскликнула она.
Надев халат и подпоясавшись, графиня подошла к Соне.
Не выдержав, девушка разрыдалась и упала на колени.
— Простите меня! — выпалила она между всхлипами. — Я знаю, что подвела вас! Вы хотели, чтобы я вышла за капитана…
Отчаяние внучки смягчило Марию Александровну.
— Встань, дитя! — произнесла она гораздо спокойнее. — Скажи, я хоть раз настаивала на твоей свадьбе с фон Трейденом?!
Соня поднялась и растерянно посмотрела на бабушку.
— Вы же познакомили меня с ним…
— Конечно. Но неужели ты думала, что я стану принуждать тебя?
— Я полагала, что должна выйти за него… Ведь у меня не было выбора…
Мария Александровна покачала головой.
— Выбор есть всегда!
— Не понимаю… — промямлила Соня.
Графиня ласковым жестом вытерла мокрые щеки Сони.
— Что же тут непонятного, — улыбнулась она. — Твоя судьба только в твоих руках. И только ты решаешь, как ею распоряжаться.
— Значит, я могла не соглашаться…
— Могла.
— И что бы было дальше?
— Кто ж его знает, — пожала плечами графиня.
— И вы не отреклись бы от меня, как… как от моей матери? — спросила Соня, гордо вздернув подбородок.
Невзирая на то, что ее лицо хранило следы рыданий, несмотря на усталость и боль, в ее облике появилось что-то неоспоримо достойное, словно сквозь растерянность и слезы пробивалась новая, крепнущая уверенность. Она смотрела на бабушку прямо, с вызовом, и в ее взгляде чувствовалась не девичья обида, а пробуждающаяся взрослая сила.
Мария Александровна выдержала паузу.
— Об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз, — невозмутимо ответила она. — А пока нам нужно придумать, как избежать нового скандала. Оржеховский предложил тебе выйти за него?
— Да. Он просил предупредить, что сегодня навестит вас.
— А что на счет Вудвилла?
— Владимир Станиславович сказал, что разберется с ним сам.
— Хорошо!
Графиня прошлась по комнате, что-то обдумывая. Затем позвонила в колокольчик, вызывая служанку.
— Нагрейте ей ванну, — распорядилась она, указывая на внучку. — Затем подайте горячий кофе! А я пока съезжу к Раевскому. Подстраховаться в любом случае не помешает.