Страница 77 из 118
Глава 32
Первое, что увидела Соня, проснувшись на рассвете, была очень красивая чугунная печь. Внутри нее алели угольки, наполняя комнату приятным теплом. Остальное убранство было более чем скромным. Кроме кровати, на которой лежала Соня, были еще шкаф изящной работы, комод, зеркало на стене и кресло, обитое штофом.
В дверях, заложив руки за спину и прислонившись плечом к косяку, стоял полностью одетый и свежевыбритый Владимир Оржеховский.
Поначалу, пока Соня не до конца отошла от сна, она рассматривала незнакомую обстановку скорее с недоумением, не в силах понять, снится ей это, или она уже пробудилась. Но, как только заметила Володю, тут же вспомнила события прошедшей ночи. Точнее все, что предшествовало ее приходу сюда, а далее воспоминания расплывались, теряя четкость.
Неужели она действительно просила его снять с нее платье?! Или поцеловать?!
Ее щеки залились стыдливым румянцем. Она поднялась на постели и, удерживая одеяло у подбородка, боязливо покосилась на вторую подушку.
— Доброе утро! — послышался голос Володи.
Он приблизился и Соня почувствовала, как прогнулась перина, когда он сел рядом. Его рука легла на ее колено поверх одеяла.
— Как спалось? — поинтересовался он.
Соня не ответила, лишь вскинула на него испуганные глаза.
— Если вы опасаетесь, что вчера произошло нечто, что могло пагубно отразиться на вашей чести, то вам не о чем волноваться! — заверил он.
— Правда? — нерешительно спросила София.
— Даю слово!
Она виновато глянула на мужчину.
— Простите! — пролепетала она. — Я доставила вам столько неудобств! Я сама не знаю, что на меня нашло. Вы были правы, когда говорили, что мне такое несвойственно! Я не имею привычки ночевать вне дома…
Володя прервал ее небрежным жестом.
— Вы даже не представляете, как я благодарен вам за визит! Вы помогли мне понять очень важную вещь!
— Какую?
— Прежде, ответьте на один вопрос…
Он выдержал паузу.
— Когда вы говорили, что согласны на мое предложение… вы… Вы действительно этого желаете?
— Теперь я падшая женщина…
Володя качнул головой.
— Нет! В городе пока еще никто ни о чем не догадывается. А я знаю, как предотвратить катастрофу!
— Как же?
— Выходите за меня замуж!
Соня вздрогнула и слегка отпрянула. Ее губы приоткрылись, словно она пыталась, что-то сказать, но из них не выпорхнуло ни звука. Она молча смотрела на него своими огромными, как у лани, глазами, не решаясь произнести ни слова.
— Вы не обязаны… — пробормотала она. — В случившемся нет вашей вины…
— Есть! — возразил Володя. — Мне следовало сделать вам предложение еще год назад, когда я выиграл ваше приданое. Это был бы честный поступок. Я бы смог защитить вас… Оградить от страданий… Но я не думал о женитьбе вообще. У меня было слишком много планов, амбиций… Я считал… да и по большому счету продолжаю считать… что не создан для семьи…
— Но… я не хочу быть обузой для вас! Не хочу, чтобы вы принуждали себя…
Ее голос прозвучал еле слышно, с ноткой растерянности.
Володя придвинулся к ней. Выражение его лица стало серьезней, и он дотронулся ладонью до щеки Софии.
— Ты не обуза, Соня, — сказал он тихо, но уверенно. — И я не жалею ни о чем! Кроме того, что не сделал этого раньше.
Заглянув в ее глаза, он склонился к ней и, помедлив, прильнул к губам.
Ее губы, так хорошо помнящие его поцелуй, тут же ответили на призыв. Пока еще робко, несмело, будто не до конца осознавая, что позволяет себе это.
В его нежном касании ощущалась странная, неумолимая сила. Она нарастала, как полноводная река при разливе, затопляя остатки страха, шепот сомнений, самую способность мыслить. Казалось, она тонет, но не в воде, а в нем, в его тепле, в бесконечной сладости этого чувства.
В ней зарождалось слепое, всепоглощающее желание быть ближе, раствориться в нем.
Подавшись навстречу, она положила ладони на его твердые плечи. Его руки скользнули вокруг талии, притягивая ее сильнее. Обомлев в крепких объятиях, Соня закрыла глаза и запрокинула голову.
Его поцелуи медленно, почти благоговейно, спустились по линии шеи, вдоль ключицы к тому месту где под рубашкой скрывались нежные округлости. Каждое прикосновение его губ было обжигающим и ласковым одновременно, отдаваясь в теле незнакомым, пугающим трепетом.
Внезапно он остановился. Обнаружив маленькое серебряное распятие, висевшее на тонком шелковом шнуре, он замер, уткнувшись в ее бархатистую кожу. Только его грудь вздымалась и опадала в рваном, сбившемся ритме.
— Соня… — хрипло прошептал Володя. — Если ты согласна… нам нельзя терять ни минуты.
— Вудвилл! — ахнула Соня и тут же сникла.
— Его я беру на себя! А пока нужно доставить тебя к графине.
С этими словами он отстранился и смерил ее долгим взглядом, в глубине которого пылал затаенный огонь.
Затем принес полный комплект одежды: свежее белье, корсет, элегантное платье, а также перчатки, шляпку и просторный плащ с капюшоном. Володя дал Соне умыться и переодеться, а затем помог зашнуровать корсет и застегнуть платье.
В переулке за магазином их ожидала наемная карета. Прежде, чем позволить Соне появиться на улице, Володя вышел сам и внимательно осмотрелся по сторонам. Убедившись, что никто их не увидит, он дал знак, и Соня быстро юркнула в экипаж.
Город был пуст. Вопреки тому, что погода немного наладилась – ветер стих и легкий снежок услал землю белым ковром, – горожане не торопились покидать жилища.
Извозчик затормозил лошадей у черного входа в дом графини. Там мужики разгружали телегу с припасами. Володя попросил кучера разогнать их и только тогда помог Софии сойти с подножки.
Он провел ее до двери. Задержав на секунду, он привлек Соню к себе и негромко сказал:
— Позже я вернусь и поговорю с графиней. А пока поднимайтесь к себе и ни о чем не беспокойтесь.
Запечатлев на ее руке поцелуй, он запрыгнул обратно в экипаж и уехал.
***
Толкнув дверь, София несмело зашла в особняк. Она двинулась на цыпочках через гостиные, предвкушая взбучку от бабушки, однако дом встретил ее спокойной умиротворенной атмосферой, которая обычно и царила здесь по утрам.