Страница 76 из 118
— Я не буду вас осуждать или, упаси Бог, распространять сплетни, — заверил он. — Но я должен знать… Раз вы сбежали от него и бросились вниз на Подол, значит, были до смерти напуганы…
Соня покачала головой.
— Я ушла не из-за страха. Он пытался меня поцеловать… но этот поцелуй… он совсем не был похож на…
Она запнулась, смущенно опустив глаза. Ее щеки порозовели.
— Завтра обо мне станет судачить весь город, — глухо продолжила она. — Моя репутация будет окончательно и бесповоротно погублена. И как и в тот раз… все пойдет прахом, хотя я ни в чем не виновата, — голос ее дрогнул, но в нем слышалось больше усталости, чем горечи.
Коньяк понемногу брал свое. Речь Сони стала чуть медленнее, будто каждое слово всплывало из глубины чувств, которые она слишком долго прятала.
— Помните, вы говорили, что я не знаю, чего хочу?! Вы были правы! Тогда я даже не представляла… Но теперь… теперь мне осталась всего одна ночь до падения… и
я хочу
провести ее с вами!
Она посмотрела на него и добавила:
— Если ваше предложение еще в силе… я согласна!
Соня подалась навстречу, но, не удержав равновесия, упала ему на грудь.
Володя подхватил ее и притянул к себе. Ее окутало тепло его рук, знакомое и надежное, и Соне показалось, будто огромный мир вдруг уменьшился до его объятий.
— Поцелуйте меня… пожалуйста, — попросила она, глядя в спокойное, чуть нахмуренное лицо Володи.
В уголках его губ мелькнула едва уловимая улыбка. Он ласковым жестом убрал растрепавшиеся пряди с ее лба.
— Вы пьяны, — мягко сказал он. — И не думаете, что говорите.
— Я уверена, как никогда… — пробормотала она.
Но вместо того, чтобы припасть к его губам, она уткнулась носом в жилет, пахнущий лавандой. Дрожь наконец покинула ее тело, дыхание выровнялось. Веки опустились сами собой, и Соня погрузилась в сон.
Замерев, Володя так и сидел, прижимая ее к себе.
— Как же я долго ждал тебя… — прошептал он, склоняясь к ее волосам и вдыхая их тонкий чуть пряный аромат.
Он понимал, что она не слышит. Но все равно не мог не признаться. Эти слова жили в нем давно, и теперь сами рвались наружу.
Ведь он так отчаянно мечтал о ней! И даже сейчас, когда она заснула в его руках – хрупкая, трогательная, немного пьяная и потому еще более беззащитная – он все еще не до конца верил, что это реальность.
С благоговейной нежностью он перенес ее на постель и бережно уложил на подушки. Затем лег рядом.
Он любовался ею, завороженный светом, падающим на тонкий профиль, на трепещущие ресницы, на манящий изгиб губ. Она казалась ему существом из сна, чудом, случайно прорвавшимся в этот мир… чудом, которое зачем-то повстречалось на его пути.
Она слегка пошевелилась, словно ища тепло, и прильнула к нему теснее. Плед соскользнул с плеча, обнажив изящную линию ключиц. Не сдержавшись, Володя едва касаясь провел пальцами по ее коже.
Воспользоваться моментом было бы слишком просто! Он мог дождаться, пока она проснется сама… или разбудить лаской прямо сейчас… Он был уверен, она не оттолкнет его! Но что-то остановило его.
Она пришла к нему не в радости, а в страхе и смятении. Она доверила ему самое ценное – свою уязвимость. И это потрясало больше всего.
Предать это доверие значило предать ее саму!
Он вздохнул и вновь посмотрел на нее.
И вдруг понял! Все, что испытывал к ней эти месяцы – неотпускающий интерес, тревога, ревность, влечение, невыразимая тоска – все это сливалось в одно простое, ясное слово.
— Любовь моя… — беззвучно произнес Володя.
Это был не каприз сердца, не мимолетное наваждение и не страсть, испаряющаяся едва оба покидали ложе… А чистое, незыблемое чувство, словно подземный родник, берущее начало из глубин души.
Поправив плед и укрыв ее плечи, он поднялся с постели.
Теперь он точно знал, что должен сделать!
____________
Она доверилась ему без остатка. Он не предал это доверие. И наконец произнес слова, которых так боялся… Как вы думаете, что Владимир сделает утром? Пишите свои версии в комментариях.