Страница 69 из 118
Глава 29
Больше недели София не выходила из дому.
С вечера после прогулки с Оржеховским, она заперлась в своей комнате, и не покидала ее.
Объясняться с домочадцами не было ни сил, ни желания, поэтому Соня отгородилась от них надежным предлогом, сославшись на мигрень. Заботливые горничные, тихо шелестя юбками, регулярно меняли компрессы на лбу, следили, чтобы грелки в ногах оставались теплыми, приносили горячий чай и подносы с едой. Но есть не хотелось. Выплакав все слезы в первую ночь, Соня погрузилась в свинцовое оцепенение и, лежа в полумраке, вновь и вновь прокручивала в памяти роковой разговор.
Лишь когда бабушка всерьез забеспокоилась и предложила послать за доктором, Соне пришлось сделать над собой усилие. Она спустилась вниз, натянув на лицо маску обыденности, будто в ее жизни ничего не изменилось.
Вот и сегодня она опять сидела на банкетке у окна. На коленях лежала раскрытая книга, но мысли были далеко.
Каждый раз, как она вспоминала речь Оржеховского, ее охватывал гнев, горячий и острый, как укол булавки. Больнее всего было даже не само предложение, а то, что исходило оно именно от него – от человека, в чьих глазах она видела родство душ, в чьем присутствии забывала о страхах. Предательство ее собственной веры ранило куда глубже оскорбления.
Но проходило время, гнев понемногу отступал. Перед внутренним взором снова возникали его глаза, лицо, слышался его проникновенный голос…
Она начинала сомневаться в собственной памяти и суждениях. Неужели она настолько в нем заблуждалась? Ведь Владимир совсем не походил на развратного светского щеголя… Соня не могла уяснить почему, но в его сбивчивых объяснениях ей чудилась тихая, сдержанная нежность. А в его взгляде не было ни дерзости, ни самоуверенности, лишь смятение, будто он и сам испугался слов, сорвавшихся с губ.
Хотя, что она смыслила в мужчинах?!
Похоже, она абсолютно все истолковала неверно!
Глупая, наивная дурочка! Правильно говорила бабушка, что не стоит так зачитываться романами! Ведь это лишь романтическая выдумка! Изящные фразы и красивые образы для впечатлительных девиц. А жизнь куда прозаичнее. В ней нет места возвышенным чувствам и героическим поступкам!
Со злостью захлопнув книгу и отбросив ее, Соня отвернулась к окну, чтобы скрыть непрошенные слезы. Сквозь мутную пелену, застилающую глаза, она видела скользящие по улице фигуры мужчин и женщин, гувернанток с детьми, разносчиков, темные силуэты экипажей…
Там шла реальная жизнь. А она запуталась в паутине пустых фантазий!
***
Спустя несколько дней Соня решилась съездить к Лидии Петровне. Она одолжила у бабушки карету, поскольку не хотела столкнуться в городе с Оржеховским, а чтобы не вызвать у Марии Александровны лишних подозрений, пожаловалась на плохую погоду. Зима, и правда, уже давала о себе знать порывами леденящего ветра и легким снежком, который таял, не успев долететь до земли.
Затем, в пятницу, графиня настояла, чтобы София присоединилась к ней в салоне Раевского. Соня предпочла бы остаться дома, но поспешила согласиться, пока бабушка не задумалась, почему она вдруг отказывается от единственного доступного ей развлечения.
Поднимаясь в апартаменты генеральской четы, Соня осторожно осматривалась по сторонам, опасаясь застать Оржеховского. Не найдя его среди гостей, она облегченно выдохнула и приготовилась провести вечер в приятной обстановке, когда вдруг за спиной прозвучал знакомый тембр.
— Софья Алексеевна, прошу прощения, я опоздал!
— Владимир Станиславович! Рада вас видеть! — с улыбкой произнесла Раевская. — Мы еще не начинали.
У Сони перехватило дыхание. Боясь лишний раз пошевелиться, чтобы ненароком не привлечь к себе внимание, она украдкой отступила в плохо освещенный угол и, опустившись на стул, уставилась в пол.
Тем временем Володя двинулся вперед, поприветствовал собравшихся и занял место подле Николая Николаевича. Внешне он держался как обычно, спокойно и невозмутимо, но его глаза напряженно скользили по гостям, явно выискивая кого-то. Заметив наконец бледную встревоженную Софию, притаившуюся у стены, он замер, не в силах отвести от нее взгляд.
Весь вечер Соня просидела, как на иголках. Она не услышала ни строчки из новой повести, не запомнила ни названия, ни имени автора.
Как только чтение закончилось, и в зале зашумели, она выскользнула в соседнюю комнату. Пробыв там остаток вечера, она дождалась, пока генеральша Раевская объявит перерыв и гостям подадут чай. Тогда она вернулась и приблизилась к бабушке. Она хотела предложить ей уехать пораньше.
Кутаясь в теплую шаль, графиня вместе с Жанной де Вилар расположилась в кресле у печи, чтобы погреть старческие кости. Подле женщин крутился Антон Филиппович, поправляя подставки для ног, поднося дымящийся чай и постные крендели с абрикосовым вареньем.
Подбросив в печь несколько поленьев, он пошевелил головешки. Небольшой уголек, раскаленный до красна, выпрыгнул из жаровни и покатился по половицам. Антон Филиппович быстро подхватил его щипцами и положил обратно.
Соню уже много лет не преследовали детские кошмары о пожаре, но сейчас ее нервы были настолько расшатаны, что она застыла, в ужасе уставившись на черный след на полу. Перед ее мысленным взором комната внезапно вспыхнула, стены скрылись за языками пламени, жар опалил лицо…
Она инстинктивно попятилась, как вдруг на ее поясницу легла твердая мужская рука.
— Отступая назад, вы позволяете страху завладеть вашей судьбой! — шепнул Володя, и его теплое дыхание коснулось ее щеки. — Ступайте только вперед!
Испугавшись еще больше, она отскочила от него.
— Не бойтесь! — вкрадчиво произнес он, дотронувшись до ее локтя. — Я здесь, чтобы извиниться перед вами!
Соня вскинула на него взволнованный взгляд.
— Прошу, простите меня! — повторил он. — В последнюю встречу я вел себя неподобающе. Вы можете забыть мои необдуманные слова?
Девушка несмело кивнула.
— Благодарю! — выдохнул он, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. — Мне было важно, сказать это до того… до наступления зимы… Эта осень была лучшей в моей жизни, и я не хочу, чтобы она оборвалась на безобразной ноте.
Он поклонился.
— Будьте счастливы, — молвил он почти беззвучно и стремительно направился к выходу.
Соня так и осталась остолбенело смотреть ему вслед, ощущая, как с каждым новым шагом Володя уносит прочь частичку ее самой.
— Это был Оржеховский? — громко спросила Мария Александровна.