Страница 64 из 118
— Как вам мой магазин? — негромко спросил он, наклонившись к девушке.
— Потрясающе! — с восторгом откликнулась София. — Я жалею, что раньше не додумалась прийти сюда. Здесь, как в волшебной пещере – столько сокровищ!
Володя, тронутый ее энтузиазмом, улыбнулся.
— А что там? — Соня указала на лестницу.
— Швейные мастерские, — ответил Володя.
И, выдержав паузу, поинтересовался:
— Хотите посмотреть?
Конечно, она хотела!
Воспользовавшись минутным затишьем, пока никому из покупательниц не требовалась помощь Оржеховского, они проскользнули наверх.
Лестница привела их в длинный коридор, куда выходило несколько дверей. Толкнув первую из них, Володя пропустил Соню в большую общую мастерскую.
Помещение было светлым, с видом на улицу. Вдоль стен тянулись стеллажи, заваленные материями, выкройками и катушками ниток, посередине стояли два огромных дубовых стола с толстой столешницей. На одном лежало недошитое платье из бледно-розового шелка, рядом – перчатки с тончайшей вышивкой.
Швеи, сидевшие за работой, оторвались от своих дел, окинув хозяина и его спутницу любопытными взглядами, но никто не произнес ни слова. Лишь один пожилой мастер кивнул Володе и снова склонился над расчерченным мелом сукном.
Соня прикоснулась к муслину на одной из полок. Она никогда не задумывалась, сколько труда скрыто за легкостью и грацией платьев, которые привыкла носить. Теперь же, наблюдая за четкими, уверенными движениями мастеров и мастериц, она почувствовала странное волнение, будто увидела потаенную жизнь вещей, которые прежде казались ей сами собой разумеющимися.
— У вас столько работников! — восхитилась Соня.
— К сожалению, я не успеваю делать все сам! Заказов слишком много! — вздохнул Володя.
— Вы так говорите, будто это плохо?! — улыбнулась она.
— О, нет, я не жалуюсь! Я всегда грезил о большой мастерской. О том, чтобы создавать наряды для женщин… Для всех женщин, вне зависимости от происхождения и дохода, — Володя оживился, глаза его загорелись тем особенным светом, какой бывает у людей, говорящих о заветной мечте. — Но последнее время я все больше занимаюсь управлением. Чем больше приходит заказчиц, тем больше я нанимаю работников. Чем больше людей, тем меньше времени остается на творчество, ведь мне нужно за всеми уследить, каждому раздать указания… К тому же теперь и усадьба требует внимания.
Он вдруг осекся.
— Простите, увлекся.
— Вам не за что извиняться, — сказала Соня.
Ей было немного странно видеть его таким по-мальчишески увлеченным, рассказывающим о том, что занимало его мысли.
— Просто… я никогда не думала о ремесле, как о чем-то большем…
Володя внимательно посмотрел на нее, будто проверяя, не смеется ли она над ним.
— Для меня это и есть большее, — серьезно ответил он. — Это моя жизнь. Я хочу, чтобы с одной стороны любой мастер, у кого есть талант и руки, мог прийти и работать за достойное жалование, не опасаясь, что его выгонят без причины. А с другой, женщины, которые носят мои платья, чувствовали себя в них красивыми. Потому что наряд, сшитый с любовью, может преобразить не хуже волшебства. Понимаете?
Соня кивнула.
Они двинулись дальше. С другой стороны коридора находилось еще две комнаты, окна которых, судя по всему, выходили во двор. Дверь одной была слегка приоткрыта и сквозь щель просматривались очертания кровати и комода.
— Моя спальня, — небрежно отмахнулся Володя.
— Вы ночуете здесь? — удивилась Соня.
— Да. Дом отца огромен для меня. Здесь мне привычнее.
— А что тут? — спросила Соня, указав на крайнюю дверь.
— Моя личная мастерская.
Соня шагнула вперед, ожидая, что Володя откроет и покажет ее, но он прошел мимо.
— Я никого туда не пускаю, — бесстрастно молвил он. — Без исключений.
Последние слова неприятным эхом откликнулись в душе, но в остальном Соня была в восторге.
Они спустились в главный зал, и Оржеховский поинтересовался, не голодна ли она. Он предложил прогуляться вдоль Гостиного двора и что-нибудь перекусить. Соня с радостью согласилась.
К этому времени Анастасия как раз управилась со своим заказом.
— Поезжай одна, — шепнула Соня, приблизившись и крепко сжав ладонь кузины.
Настя недовольно высвободила руку.
— Соня! Ты понимаешь, что делаешь?!
— Я понимаю, что так нельзя! Но не могу иначе!
— Если бабушка узнает, она нас в порошок сотрет!
— Она не узнает, клянусь! Прошу!
Нехотя Анастасия поддалась на уговоры.
Один из приказчиков остановил для девушки извозчика, и она уехала.
Володя принес Соне широкий длинный плащ с капюшоном, а ее лакея отправил в ближайший кабак, щедро заплатив за выпивку и молчание.
Стоял прохладный, но погожий ноябрьский день.
Когда они выбрались через заднюю дверь, Соня подняла глаза к Андреевской церкви, чтобы еще раз полюбоваться.
— Какой изумительный вид! — негромко сказала она. — Теперь я понимаю, отчего ваши платья столь изящны!
— Вы мне льстите, — скромно ответил Володя. — Но все равно спасибо!
Он подал руку, чтобы помочь ей сойти со ступеней. В этот момент до них донеслась брань извозчиков, которым не удавалось разъехаться в узком переулке за лавкой. Кучер большой кареты хотел развернуть здесь лошадей, в то время, как со стороны холма ехала грубо сколоченная телега, забрызганная грязью.
— Там есть дорога? — удивилась девушка.
— Да, старая грунтовая тропа, — пояснил Володя, — она соединяет Верхний Город с Подолом. Весной и осенью она вся размыта дождями. Только самые смелые или отчаянные рискнут воспользоваться ею.
Он взял девушку под локоть и ловко провел между экипажами.
Спустившись по Покровской, Соня с Володей очутились на Контрактовой площади. Они прогулялись мимо Гостиного двора, зашли в книжную лавку, где Соня приметила несколько новых романов, затем к старьевщику, где рассматривали разные безделушки. У фонтана «Самсон» Володя купил у разносчицы пирожки с вишней и горячий сбитень.
Как бы ни хотелось ему продлить прогулку, прохожие с явным любопытством поглядывали на незнакомку, сопровождающую завидного холостяка. Хоть Соня и была надежно скрыта широким капюшоном, все равно риск разоблачения был велик.
Володя поспешил остановить наемный экипаж. Пообещав отличные чаевые, он попросил кучера не слишком подгонять лошадей.