Страница 61 из 118
Глава 26
Не став нанимать извозчика, Володя предпочел прогуляться до Подола пешком.
Вечер только начинался. Воздух был свеж, пахло влажной опавшей листвой и дымом из печных труб. В городе постепенно затихала дневная жизнь, уступая место ночным развлечениям. В домах зажигались свечи, экипажи с грохотом катили мимо, увозя дам и кавалеров на очередной светский прием.
Володя шел быстро, словно хотел оставить позади не только аристократический квартал, но и мысли, которые никак не давали покоя.
«Капитан возвращается в начале декабря!»
Через две недели!
Значит, совсем скоро все закончится. Соня выйдет замуж, уедет. И он больше ее не увидит…
Нахмурившись, Володя раздраженным жестом ослабил шейный платок.
Почему это так его злит? Ведь это привычный ход вещей – всех девушек рано или поздно выдают замуж. Разве он не знал об этом? Разве не понимал, что так будет и с Соней?
Володя тряхнул головой и ускорил шаг.
Ему нужно перестать думать о ней!
Так будет правильно! Она действительно заслуживает прекрасной судьбы, хорошего мужа, семьи, уважения в обществе… Он не может дать ей всего этого. Он – творец, служитель Муз. Давным-давно выбрав этот путь, он согласился, что на нем не звенят венчальные колокола.
На Контрактовой площади было, как всегда, людно и шумно. Уличные торговцы на все лады расхваливали свой товар, чуть в стороне ругались извозчики, из открытых окон раздавался смех, а из трактиров – пьяные крики и звон посуды.
Мимо Володи пронесся экипаж. Остановившись чуть впереди, он выпустил веселую компанию: Бессонова, виконта Вудвилла, баронессу Голишевскую и еще несколько мужчин и женщин.
— Оржеховский! — радостно воскликнул Антон Филиппович.
Подбежав к нему, Антуан обнял друга и увлек его в особняк Радзиевского, не слушая никаких возражений.
— Тебе нужно развеяться! — безапелляционно заявил он. — Выглядишь мрачнее тучи!
В гостиных польского магната уже собралось многочисленное общество. Бессонов чуть ли не с порога, заприметив симпатичную женщину, растворился в толпе. Побродив по залам, Володя задержался в последнем, где одна из дочерей Оболонского – он постоянно путал их имена – пела французский романс, а вторая аккомпанировала ей на фортепиано.
— Вы совсем забыли обо мне, Владимир Станиславович! — вдруг прозвучал у его плеча тихий женский голос.
Украдкой обернувшись, он увидел рядом графиню Давыдову. Она стояла вполоборота к нему, потягивая вино из бокала и делая вид, будто увлеченно слушает песню.
— Уже два месяца, как вы приехали из поместья, а от вас ни строчки!
— Вы сменили гнев на милость, сударыня? — так же тихо спросил он.
— Вы же знаете, я не могу долго злиться!
В зал вошли виконт Вудвилл и баронесса Голишевская.
— Наталья Сергеевна, душенька! — с деланным сочувствием протянула она. — Неужели ваш парижский портной халтурит?! Вы снова в платье с прошлого сезона!
— Мой портной настолько хорош, что его платья не устаревают за один сезон! — не растерявшись, парировала Давыдова.
— Не печальтесь, Наталья Сергеевна! — не унималась Голишевская. — Вам больше нет нужды тревожить французских мастеров! Теперь у нас есть Оржеховский! Разве он не гениален?! — поинтересовалась баронесса и покрутилась вокруг себя, демонстрируя новый наряд.
— О, Оржеховский! — выкрикнул один из гостей. — Вы сегодня играете?
— Помилуйте, сударь! — с легким укором отозвался Бессонов, показавшийся на пороге вместе с Радзиевским. — Он же так лишит приданого всех барышень Киева!
Гости громко рассмеялись.
— А я бы не прочь перекинуться в картишки с князем! — произнес заплетающимся языком Демьян Демьянович Оболонский. — Только полюбуйтесь, какие у меня дочери красавицы!
Помещик нетвердым шагом приблизился к фортепиано и потрепал за подбородок старшую дочь, которая тут же покраснела от неловкости.
— Оржеховский, вам, кажется, только что бросили вызов! — иронично заметила Голишевская.
Комната снова взорвалась хохотом.
— Покорно благодарю, но я предпочту уклониться! — вежливым тоном ответил Володя.
— Боитесь, что проиграете?! — с язвительной улыбкой осведомился граф Радзиевский.
— Или что выиграете?! — предположила Давыдова.
— Боюсь, что однажды, проигравшись, очередной папаша все-таки затащит меня под венец! — отшутился Володя, чем вызвал еще один приступ всеобщего смеха.
Мужчины в знак солидарности отсалютовали бокалами.
Гости предложили игры. Одни хотели живые фигуры, с другой стороны требовали шарады или фанты. Радзиевский взял ситуацию в свои руки. В гостиной появились две шляпы, слуги раздали небольшие листы бумаги. Граф попросил написать на одном листочке каверзный вопрос, а на втором – потешное задание. Шляпы пустили по кругу, каждый положил туда записки, после чего их поставили в центре комнаты.
Забава началась. Желающий подходил к шляпе, вынимал наугад вопрос и, если не знал ответа, доставал задание в наказание. Так баронессе Голишевской выпало прокукарекать два раза, виконту Вудвиллу – выпить бокал рассола, а помещику Оболонскому – попрыгать на одной ноге, с чем он на хмельную голову не справился.
Смех не умолкал ни на минуту.
Дошла очередь до барышни Оболонской.
— Назвать десять способов, как заслужить любовь прекрасной дамы! — зачитала она вопрос.
— Ха! Это просто! — отмахнулся Бессонов.
— Но я не придумаю десяти! — смутилась Людмила.
— Начните с того, чего бы вам хотелось от суженого, — подсказала Давыдова.
— Посвятить стих… Спеть серенаду… Подарить сладости…
— Сладости – это плебейство! — откликнулась Голишевская. — Пускай дарит драгоценности!
— Или на худой конец – новые наряды! — поддержала ее Давыдова.
— Пусть сразится за нее на дуэли! — выкрикнула одна из гостий.
— Или организует в ее честь маскарад! — донеслось с другой стороны.
— Или совершит подвиг!
— Как Дзияковский? — уточнил кто-то, и все в комнате согнулись пополам от хохота.
В городе были еще весьма свежи впечатления от поступка молодого повесы, который по совету гадалки, пытаясь впечатлить новую даму сердца, забрался на столб перед ее домом и просидел там двенадцать часов к ряду. После чего его оттуда еле сняли.
— Господа! Господа, это все слишком вычурно! — встрял Бессонов. — Завоевать любовь дамы очень легко! Достаточно быть приятным, веселым и беззаботным!