Страница 54 из 118
На другой день они столкнулись в Старом городе, когда Соня с графиней и Зинаидой Ильиничной совершали традиционный утренний моцион.
— А, князь!
Мария Александровна поднесла к глазам пенсне и с любопытством оглядела молодого мужчину с головы до пят.
— Вы наконец соизволили появиться в городе!
— Ваше сиятельство! — откликнулся он и отвесил галантный поклон.
Графиня небрежно отмахнулась.
— Ваш титул выше моего, так что вам нет нужды обращаться ко мне в третьем лице!
— Как вам будет угодно…
— Вы надолго в Киеве? — осведомилась женщина.
— Скорее всего на весь сезон.
— Прекрасно! В пятницу у меня состоится прием. Я могу рассчитывать, что вы придете?
— Почту за честь!
Графиня довольно улыбнулась.
— Тогда вам занесут приглашение!
На этом они разошлись. Володя кивнул компаньонке, затем Соне. Уходя, он задержал на девушке долгий взгляд, от чего у нее все затрепетало внутри. Она украдкой проводила его глазами, и не заметила, что в этот момент Балавина пристально следила за ней самой.
***
В приеме графини Петровской Соня все еще не могла участвовать из-за траура.
День перед балом она с Зинаидой Ильиничной посвятила финальным приготовлениям, проверяя доставили ли все необходимое, украсили ли, как следует, залы, погладили ли платье для графини. С первыми звуками музыки она удалилась на летнюю веранду в саду, прихватив книгу. Закутавшись в теплый платок, она устроилась на скамье, исподволь наблюдая за блеском и суетой званого вечера через окно.
Зал был заполнен до отказа.
Традиционно бал у графини Петровской был не просто праздником, а официальным открытием осеннего сезона, поэтому ни один из представителей киевского дворянства не смел отклонить заветное приглашение. Более того, заполучить его стремились любым способом, ведь присутствие на балу у Петровской было знаком избранности. Те же, про кого забыли – намеренно или случайно – удостаивались косых взглядов и могли впредь не надеяться на допуск в лучшие дома города.
Задолго до назначенного дня все покинули загородные имения, завершили путешествия на Юг и, облачившись в роскошные туалеты, съехались в особняк Марии Александровны на Старокиевской горе.
Наверное, этот вечер так и остался в памяти Софии яркой, но короткой вспышкой, если бы не одно событие.
Пробыв на веранде около часа, Соня продрогла и устала от шума. Она собралась подняться к себе и лечь спать, когда в дверном проеме возникла высокая фигура капитана фон Трейдена. Поздоровавшись, он поинтересовался, может ли составить ей компанию. Девушка молча кивнула и подвинулась.
— Завтра я уезжаю в имение, — начал он после недолгой паузы. — София Степановна, я знаю, еще слишком рано… Смею ли я надеяться на ваше согласие?
Соня, не имевшая понятия, как вести себя в такой ситуации и что говорить, в растерянности отвела глаза.
— Ваше молчание следует расценить, как «да»? Или все же «нет»?
— Платон Феликсович, вы позволите быть такой же откровенной? — неуверенно спросила Соня.
— Безусловно.
— Вы знаете мои обстоятельства… Я не могу ответить отказом.
Губы мужчины дрогнули в едва заметной улыбке.
— Тогда зачем медлить? Давайте обвенчаемся и сразу вдвоем отбудем в Жуковцы!
Соня вздрогнула.
— Так быстро… Простите… я не готова, — пролепетала она. — И мои родные заслуживают достойный праздник, а не скоропалительную церемонию…
— Конечно-конечно! Прошу прощения, я обещал не торопить вас.
Между ними снова возникла неловкая пауза.
— В любом случае я благодарен вам, — произнес он. — Теперь я уеду со спокойным сердцем.
Капитан немного неуклюже взял руку Сони и поцеловал запястье.
— Не буду более докучать вам, — сказал он, вставая.
Щелкнув каблуками, он отвесил короткий поклон и направился обратно в дом.
— Подождите! — вдруг воскликнула Соня.
Она вскочила со скамьи, от чего книга соскользнула с колен и упала на пол.
Платон Феликсович развернулся и посмотрел на девушку.
— Раз наша помолвка окончательно решена, — несмело начала Соня, опустив голову, — быть может… вы… вы поцелуете меня, как… как будущую невесту…
Платон Феликсович удивленно уставился на Софию. Ей показалось, что прошла вечность прежде, чем он шагнул к ней и, взяв руку, осторожно сжал пальцы. Пересилив страх, Соня заставила себя поднять лицо к его лицу – суровому и бесстрастному.
Он навис над ней. Соня зажмурилась, предвкушая ощутить тот самый волшебный трепет, однако его губы, вместо губ, прикоснулись к ее лбу.
Озадаченная, она резко вскинула на него глаза, полные непонимания и смущения. Но Платон Феликсович уже отстранился. Не сказав ни слова, он снова поклонился и молча удалился, оставив ее одну.
Соня тяжело упала на скамью. Ее охватил стыд. Спрятав лицо в ладонях, она дрожащими пальцами сжала виски, пытаясь унять бурю эмоций и осознать, что же чувствует на самом деле – досаду, смятение… или холодную пустоту…
Внезапно до нее донесся шорох со стороны сада.
— Кто здесь? — испуганно встрепенулась Соня и вгляделась в темноту.
Но ответ не получила. Тогда она поспешила уйти в дом и, легко взбежав по ступеням, заперлась в своей комнате.