Васильки на подоле

Глава 23

Наутро после приема семья собралась в столовой за завтраком.

Пока на другом конце стола Ольга Михайловна с мужем и сыновьями обсуждали званый вечер, Мария Александровна внимательно посмотрела на внучку, сидящую рядом.

— Капитан вчера говорил с тобой? — осведомилась она и отпила кофе из фарфоровой чашки.

София замерла с пряником в руке. Она не знала, общался ли Платон Феликсович с графиней до или после их встречи на веранде и о чем именно.

— Да, мы побеседовали, — осторожно начала Соня.

— Он спрашивал тебя о помолвке?

Соня кивнула.

— Что ты ответила?

— Согласилась… У меня ведь нет выбора… — пробормотала она совсем тихо.

— А если бы был? — внезапно задала вопрос Балавина, сидевшая напротив.

Соня смущенно потупилась. Она не думала, что кто-то мог разобрать ее последнюю реплику.

— Тебя вчера разыскивал Оржеховский, — словно между прочим добавила она. — Я сказала ему, что ты на веранде. Вы виделись?

— Нет, — покачала головой Соня, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Оржеховский?! — встрепенулась Ольга Михайловна, уловив знакомую фамилию. — Не тот ли, который недавно унаследовал княжеский титул?

— Тот самый, — подтвердила графиня.

— Право, все помешались на нем! Только и слышно: «Оржеховский то!», «Оржеховский это!» — проворчала Ольга Михайловна. — И что в нем только нашли?!

— Двадцать тыщ капиталу и княжеский титул весьма добавляют интересу! — добродушно хохотнул полковник Кривцов.

— К тому же он талантливый портной! — поддакнула Анастасия.

Ольга Михайловна презрительно хмыкнула.

— Вздор! Я беседовала о нем со Шлейфером. Иосиф Абрамович рассказал, как много лет назад выставил этого оборванца вон за бестолковость! Промотавшись по миру, он нигде не пристроился, потому вернулся и решил морочить честным людям головы здесь. Никакие его фасоны не парижские! Жалкая подделка! И ткани он берет самого низкого качества.

— Почему же его работа пользуется таким спросом? — робко возразила Соня.

— Я и говорю – все просто помешались!

Вперив в племянницу колючий взгляд, она едко добавила:

— Вы два сапога – пара. Уж не представляю, что хуже: князь-бастард промышляющий ремеслом, или мещанка в графской семье?!

Соня, как обычно, молча проглотила колкость тетки.

— Не пойму, зачем ему заниматься ремеслом с таким капиталом?! — встрял в разговор кузен Андрей.

— Он считает это своим призванием, — тихо пояснила София.

— Призванием?! — расхохотался Андрей. — Военная стезя – вот призвание настоящего мужчины и дворянина! А не возня с тряпками! Это еще нелепее той байки про свадебное платье в витрине его магазина.

— Какой байки? — поинтересовалась Зинаида Ильинична.

Андрей закатил глаза.

— Вчера на балу я слышал ее от барышень столько раз, что мне уже тошно!

— Расскажи, будь добр, — ласково попросила женщина. — Я ничего не знаю.

— Владимир Оржеховский сшил необычайно красивое белое платье! — подал голос Василий. — Поговаривают, оно для его невесты. Вчера весь вечер девицы ломали головы, пытаясь определить, кто эта особа!

— У этих девиц напрочь отсутствует вкус! — фыркнула Ольга Михайловна. — Можно подумать, в городе не осталось женихов, кроме Оржеховского!

— Больше похоже на какую-то сплетню, — усомнилась Настя.

— Ничего это не сплетня! Наши кухарки, возвращаясь с рынка, специально завернули к его лавке, чтобы проверить. Оно действительно стоит в витрине!

— Я о невесте. Ранее за Оржеховским не водилось романов, да и жены он не искал. Напротив, уверял, что не собирается жениться!

— Тогда он был нищим бастардом. А теперь – князь с капиталом в двадцать тысяч. Еще рассказывали, что когда одна из барышень Оболонской попросила принести это самое платье в примерочную, он не на шутку разозлился. Заявил, что оно не продается и запретил кому-либо к нему даже прикасаться!

— Зачем же он тогда выставил его на всеобщее обозрение?

Василий развел руками, не найдя ответа, и уткнулся в тарелку.

София извинилась и встала из-за стола.

Сославшись на недомогание, она поднялась к себе. В ее мыслях царил хаос, в сердце – сумбур. Она то садилась, то снова вскакивала, бесцельно бродила по спальне, и вновь и вновь возвращалась в памяти к двум поцелуям, невольно сравнивая их. Один – стремительный, обжигающий, сбивающий с ног, пробудивший неведомые прежде чувства. Другой – пустой, бесцветный, оставивший лишь недоумение.

Ах, зачем Володя вообще ее поцеловал?! Зачем дал познать сладость поцелуя?!

Уж лучше бы она ничего не знала!

Она прикрыла глаза, и вдруг, с пугающей ясностью, увидела картину будущей жизни с капитаном фон Трейденом. Без сомнения, он будет внимателен, заботлив, исполнен достоинства. Будет обращаться с ней с почтением, и, вероятно, со временем Соня полюбит его тихой, ровной любовью, рождающейся из уважения и благодарности.

Но чего-то важного в этом браке будет не хватать. Чего-то такого, чему она не находила определения.

***

Стартовавший сезон привнес в город оживление. Стояла прекрасная погода и киевляне, стремясь воспользоваться последними погожими деньками, устраивали спонтанные посиделки в парке, отправлялись на прогулки к Днепру и, в целом, старались как можно больше времени провести на воздухе, пока октябрь не затянул небо низкими дождевыми тучами. По улицам заколесили экипажи, дворяне заторопились друг к другу с визитами, чтобы поделиться впечатлениями от летних поездок и обменяться новостями и сплетнями.

Постепенно смятенье в душе Сони улеглось. Оно не покинуло ее совсем, но за каждодневной рутиной и привычными занятиями, отошло на задний план, лишь изредка давая о себе знать приступами меланхолии.

Близилась свадьба Анастасии со штабс-капитаном Прудневич-Духовским, так что теперь в доме графини требовались любые свободные руки. Софии поручили следить за украшением залов. Работа была нетрудной, и при этом здорово отвлекала от ненужных мыслей.

За пару дней до торжества в Киев из Василькова приехала кузина Мария Томашевская – единственная из ныне живущих родственников, с кем Соня еще не была знакома.

Двадцатидвухлетняя Мария, названная в честь бабушки, была дочерью Татьяны Михайловны – второго ребенка в семье графа и графини Петровских. Маша жила и воспитывалась в отцовском поместье под Васильковом. С малолетства она была помолвлена с сыном соседнего помещика и после свадьбы осталась в Василькове. В Киев она наведывалась редко.