Страница 50 из 118
Глава 21
— Оржеховский, ты с нами?!
Антон Филиппович быстрым легким движением пощелкал пальцами перед лицом друга.
Володя обернулся и посмотрел на приятеля.
Они вчетвером – Оржеховский, Бессонов, Виртушинский и Золотарев – сидели за ломберным столом в одном из публичных заведений Крестов с вином и сигарами и играли в вист. Впрочем, карты были лишь предлогом и средством, чтобы занять руки. На самом деле они собрались, чтобы отметить долгожданное воссоединение.
Мужчины познакомились в киевской гимназии еще зелеными мальчишками. Там, за школьной партой, родилась и окрепла их дружба. Однако вскоре жизнь разлучила их. Первым компанию оставил Оржеховский. Сначала он бросил гимназию ради того, чтобы поступить в обучение к портному Шлейферу, затем ему пришлось надолго покинуть город. Вскоре после Володи из Киева уехал и Золотарев.
— О чем замечтался? — спросил Бессонов, и добавил: — Сегодня ты особенно задумчив!
— Уж не прогулка ли с Соней так на тебя подействовала? — поддел его Виртушинский.
— Дочкой купца?! — удивился Антуан. — Они виделись?
— Да, сегодня в парке, — кивнул Алексей. — И так увлеклись беседой, что никого не замечали вокруг. Графиня Давыдова в приступе гнева чуть не сломала веер, а майорша Денисенко едва не свернула шею. Ручаюсь, она уже обо всем доложила Голишевской, а значит, завтра об этом будет знать весь город!
— Это случайно не с той, с которой мы столкнулись в среду? — подал голос Золотарев.
— Вы встречались с Соней?! — Виртушинский изумленно уставился на Оржеховского.
— Да, мы повстречали ее, когда она возвращалась в Старый Город, — пояснил Володя и бросил короткий взгляд на Золотарева, словно предупреждая его.
— В среду? — переспросил Виртушинский. — Странно. Я заходил к Лидии Петровне, Сони там не было…
— Ты смотри, Алеша, будешь и дальше зевать, Володька у тебя барышню отобьет! — рассмеялся Бессонов. — И вообще, не понимаю, почему ты до сих пор на ней не женился. Теперь она свободна. Жаль, конечно, что без приданого. Но если она тебе так нравится…
— Соня мне очень симпатична, но я люблю ее исключительно, как сестру, — попытался оправдаться Виртушинский.
Бессонов рассмеялся громче.
— То-то ты к ней столько лет таскаешься! Книжки даришь…
— Она любит читать! Почему я не могу порадовать ее?
— Барышень не книжками надо радовать! — воскликнул Бессонов и задорно хлопнул по ягодицам проходившую мимо девицу.
Та взвизгнула и, обернувшись, смерила Антона Филипповича кокетливым взглядом. Он с обаятельной улыбкой подмигнул ей.
— Впрочем, если не хочешь, не женись! — отмахнулся Антуан. — Меня тоже пробирает дрожь при мысли об этом ярме! Но Ковальская и не в моем вкусе!
— На что ты намекаешь? — недоуменно вскинулся Алексей.
— Она теперь в таком положении, что ты можешь приударить за ней и без обязательств! Вряд ли кто-то осудит!
— Антуан, ты говоришь о порядочной барышне!
— Порядочной или нет, не имеет значения! Ты хоть в курсе, что Вудвилл положил на нее глаз?!
Виртушинский обескураженно покачал головой.
— У Радзиевского принимают ставки на то, удастся ли ему затащить ее в постель и как скоро! Самые дерзкие бьются об заклад, что она станет его любовницей до Рождества. Так что, если намерен его опередить, поторопись!
— Довольно! — повысил голос Алексей. — Иногда я поражаюсь тебе, Антуан! София теперь под покровительством графини Петровской. Она уж точно не допустит, чтобы с ее внучкой обошлись бесчестно!
— Графиня не всесильна. А Вудвилл не дремлет.
— Графиня уже нашла Соне жениха!
— Неужели?! — расхохотался Бессонов.
— Это правда! — вскричал Виртушинский.
— Ладно-ладно! Не кипятись! — Антон Филиппович поднял руки в примирительном жесте. — Я был не прав, признаю!
Наступила короткая пауза, но уже в следующую минуту Бессонов поднял тост за прекрасных дам, и разговор вновь потек в привычном русле.
Заведение, в котором они расположились, не принадлежало к числу дешевых притонов, куда заходил всякий сброд. Тут все было устроено с претензией на респектабельность: просторные гостиные, отделанные темным деревом, мягкие диваны, тонкий хрусталь бокалов, отличная выпивка. В одной из комнат стояли ломберные столы, в другой – бильярдные. Хозяйка заведения Эмма Эдуардовна – высокая красивая шатенка лет сорока шести – славилась хорошими манерами, а также знанием французского, и девушек подбирала себе под стать.
Все блудницы, обитающие под ее крышей, не только были опрятно одеты, выглядели свежими и ухоженными, но и умели поддерживать беседу, кокетливо смеяться и создавать иллюзию искреннего интереса. Они то и дело проходили мимо мужчин, легко касаясь их плеч или склоняясь к уху, чтобы шепнуть что-нибудь пикантное. Время здесь ощущалось иначе, растягивалось, растворялось в дыме дорогого табака и пряном запахе токайского вина.
Поболтав еще немного, приятели незаметно поддались общей атмосфере. Антон Филиппович, уже довольно долго посматривающий на миниатюрную блондинку, сидящую в отдалении, опрокинул остатки вина и, приосанившись, направился к ней. Обменявшись парой фраз, он предложил ей руку и прелестница, грациозно поднявшись, увлекла его за собой на второй этаж. Ее подруга, оставшись одна, встала и приблизилась к Золотареву. Присев к нему на колени, она о чем-то тихо заговорила.
Через минуту Михаил тоже откланялся и удалился вместе с девушкой вслед за Бессоновым.
Оржеховский и Виртушинский заказали еще вина.
— Как успехи в лавке? — поинтересовался Алексей.
— Неплохо. Клавдия Кирилловна отлично справляется. Но вот Шлейфер…
Володя замолчал и отвернулся с кислым видом.
— Все еще донимает тебя?! — закончил за него Виртушинский.
— Не то слово! — скривился Володя. — Он накатал на меня доносы в городскую управу и в казенную палату, якобы я заставляю мастеров работать в неурочное время и не плачу жалования. Это помимо штрафов, которые он с регулярным упорством выписывает мне за деятельность вне гильдии. В итоге, магистрат опечатал лавку и хочет провести проверку. Я потому и приехал. Так бы сидел в поместье – там полным полно забот!
— Но ты ведь теперь член купеческой гильдии! Да еще и дворянин! Шлейфер над тобой больше не властен!
— Видимо, потому он и опустился до доносов, — мрачно отозвался Володя.
— И что дальше?