Страница 47 из 118
Глава 20
— Где-где у него поместье?! — переспросила Лидия Петровна, когда София пересказала ей разговор с капитаном фон Трейденом.
— В Жуковцах, — повторила Соня.
— Понятия не имею, где это! — заявила купчиха, поправляя кружевной шерстяной платок на плечах одной рукой, так как на другой у нее сидела Мими.
София, Лидия Петровна и Алексей Иванович фланировали по тенистой аллее Дворцового сада, куда мачеха с Виртушинским теперь регулярно выходили на променад. Пока не начинались вечерние танцы, здесь было немноголюдно. Под ногами похрустывал гравий, высокие липы, раскинув ветви, словно старые великаны, мягко покачивались на ветру, бросая узорчатую тень на дорожку. Чуть позади шагали Глаша и лакей, тоже болтая о чем-то своем. Среди парковой зелени слышался детский смех и мелькали женские фигуры – молодые гувернантки прогуливались с воспитанниками.
— На юго-восток от Обухова, — пояснила Соня. — Раньше там пролегала старая чумацкая дорога.
— Боже, тьмутаракань какая! Нет, это не годится!
— Но почему?! Вряд ли я вообще получу другое предложение, а уж столь приемлемое и подавно!
— Я согласен с Соней, — поддержал ее Виртушинский. — В ее положении это очень хорошая партия. Я дополнительно наведу справки об этом Трейдене, но раз графиня ручается за него, Соне явно не о чем переживать.
— И что же она намеревается в той деревне делать?! Варить борщи да коров доить?!
— Определенно, для этого там есть прислуга… — попытался вставить Алексей, но Лидия не слушала.
— А что там делать мне?! — продолжала Лидия недовольным тоном. — Там же ни общества, ни увеселений… Впрочем, Соне я не нужна! Я, глупая, после стольких лет полагала, что стала ей, как мать! Но ей все равно. Она покинула меня и даже не оглянулась, когда уезжала. Слова не замолвила за меня. Да что там я! Ей и на отца плевать. Он хотел, чтобы она блистала в высшем обществе! Чтобы в ее доме собирался весь киевский бомонд! Чтобы у его внуков был громкий титул! И что?! Все забыто! А ведь еще даже траур не кончился!
«Какая теперь разница, что хотел отец!» — с горечью подумала София. — «Он сам же расстроил все свои планы!»
От разговора с мачехой у нее испортилось настроение. Каждый раз, когда Соня оказывалась рядом с Лидией, та непременно напоминала, чего от нее ожидала она сама, покойный отец или кто-либо еще. Однако, чего бы желала сама падчерица, ее, похоже, не волновало.
«А чего я желаю?!» — вдруг спросила Соня саму себя.
И… не смогла найти ответ.
— О, смотрите, виконт Вудвилл! — вдруг воскликнула Лидия, указывая на него.
Вудвилл стоял на краю парка у дороги, пытаясь поймать извозчика.
— Опять он! — буркнул Виртушинский.
Еще в начале весны, когда Алексей узнал о визите англичанина к ним в дом, он строго-настрого запретил Соне к нему приближаться.
— Вудвилл не тот человек, с которым тебе и Лидии Петровне надлежит водить знакомство! — сказал он тогда.
С тех пор они пересекались в городе лишь пару раз. Виконт прогуливался с друзьями или с кузиной, а София – с бабушкой и компаньонкой. Проходя мимо, Вудвилл всегда приподнимал боливар, но Мария Александровна упорно игнорировала его. В дом к графине Петровской его никогда не приглашали.
Заметив вдову, Вудвилл расплылся в улыбке и, дотронувшись полей шляпы, кивнул ей. Затем внезапно развернулся и устремился, переступая через клумбы, прямо к ним.
— Лидия Петровна! София Степановна! — произнес он со своим тягучим акцентом. — Какой удачный случай!
— Виконт! — отозвалась женщина. — Как же я вам рада! Я так часто вспоминала нашу встречу минувшей весной!
— Ваше гостеприимство оставило у меня неизгладимые впечатления! — ответил он.
Затем обратился к Соне.
— София Степановна, вы сняли черное! Не могу дождаться, когда ваш траур завершится, чтобы снова увидеть вас в голубом! Или розовом!
Его наглый взгляд скользнул по фигуре девушки, и ей, как и в прошлый раз, стало не по себе.
— Тем не менее, мне придется носить серый еще почти полгода, — сказала Соня, машинально расправив платье и сделав шаг назад.
София избавилась от черных нарядов еще в июле, когда период ее глубокого траура подошел к концу. С той поры наступило время полутраура – менее строгого, допускавшего не только некоторую свободу в светских визитах, но и послабления в одежде. Теперь она могла позволить себе оттенки серого и лилового – скромные, но все же не столь угрюмые, как прежде.
Сейчас на ней было темно-серое платье из обычного сукна. Сдержанное, без вышивки и лент, но элегантное в своей простоте. Его завышенная талия и юбка с мягкими складками, подчеркивали изящность девичьих форм, а спенсер, застегнутый до горла на все пуговицы, надежно скрывал манящие изгибы. Из-под капора, украшенного лишь тонким кружевом, выбивалось несколько завитых локонов.
— Бывают минуты, когда я завидую Софии! — неожиданно призналась купчиха. — Ее траур заканчивается уже в январе. А мой будет длиться еще целый год!
— Лидия Петровна, но вам невероятно идет черное! — воскликнул Вудвилл. — В нем вы похожи на героиню готического романа!
Не понимая, о чем говорит виконт, женщина отмахнулась от его слов.
Однако хотела она того или нет, он был прав. Она действительно смотрелась великолепно. Ее зеленые глаза и рыжие волосы, собранные легкими волнами, еще ярче пылали на фоне темного платья, а полупрозрачная вуаль, спадавшая с траурной шляпки, добавляла облику таинственности. В этом контрасте между жгучей жизненной силой ее внешности и мрачной холодностью наряда было что-то почти гипнотическое, что невольно притягивало восхищенные взоры.
— Мне так одиноко! — пожаловалась Лидия. — Вы даже не представляете насколько! Все разъехались, София теперь живет у графини! Меня никто не навещает!
Соня сочувственно посмотрела на Виртушинского, который из-за Лидии Петровны остался летом в городе и ежедневно наведывался к ней на чай.
— Позвольте мне нанести вам визит на следующей неделе! — тут же воспользовался возможностью Вудвилл.
— О, да! Вы так добры!
Виртушинский театрально откашлялся.
— Боюсь, для светских визитов сейчас неподходящее время, — заметил он. — Вы же сами видите, у Лидии Петровны продолжается траур.
— Я зайду исключительно, чтобы почтить память покойного, — заверил виконт. — В этом нет ничего предосудительного!
— В таком случае позвольте узнать, как долго вы были знакомы со Степаном Макаровичем?!