Васильки на подоле

Володя невольно бросил взгляд в переднюю особняка сквозь открытую настежь дверь. Его настолько поразила перемена в обстановке, что он ступил внутрь, не дождавшись приглашения. От богатого убранства, привлекшего его внимание в прошлый раз, не осталось и следа. Лишь светлые пятна на стенах, где некогда висели картины, и на полу, где лежали ковры, напоминали о былом великолепии.

— Куда все делось?! — ахнул он.

— Нам пришлось кое-что продать, — виновато пояснила Соня.

Володя не слушал. Он по-хозяйски прошелся по комнатам, словно оценивая ущерб. В кабинете он замер перед книжным стеллажом. Почему-то тот факт, что Соня не тронула библиотеку, привел его в восторг. Нечасто в купеческих домах можно было встретить большую литературную коллекцию, тем более, что сам Ковальский отнюдь не производил впечатление начитанного человека.

— Вы их не продали! — вырвалось у него.

— У меня бы не поднялась рука! — произнесла София, бесшумно следовавшая за ним.

— Так это ваша?! — удивился Владимир.

— Да, — кивнула Соня. — Правда, теперь я не имею возможности ее пополнять.

— Печально слышать. Что вы любите читать?

Взяв с полки несколько книг, он открыл и посмотрел названия.

Соня смущенно улыбнулась.

— Романы.

— Пожалуй, это было ожидаемо! — улыбнулся в ответ Володя.

— Вы осуждаете?

— О, нет, что вы! Напротив! Вы прекрасное исключение из всех тех безграмотных барышень, которых мне доводилось наблюдать в лавке. Они готовы часами рассуждать о модных лентах и шляпках, но не способны записать адрес без ошибок.

— Вот в чем, а в моде я совершенно не разбираюсь, — призналась София.

Володя устремил на девушку долгий пытливый взгляд. Ее очарование захватило его настолько, что он будто прирос к месту, не в силах пошевелиться и отвести глаза.

В разговоре повисла пауза.

Соня тоже неотрывно смотрела на него. Впервые в жизни она ощущала себя так непринужденно в молчании, разделенном с другим человеком. Не было неловкости, не возникало привычного желания поспешно подбирать слова, лишь странное, но восхитительное чувство спокойствия, будто в этой тишине и заключался их безмолвный, но полный смысла диалог. Казалось, время замерло.

В коридоре негромко кашлянула Глаша.

— Простите, сударь, — произнесла она. — Барин, которые ждали вас на улице, просили передать, что зайдут к вам завтра после обеда.

— Уже поздно! — спохватился Володя.

Он приблизился к Соне и, взяв ее руку в свою, поцеловал запястье.

— Я был чрезвычайно рад увидеть вас снова! — молвил он.

И ушел.

***

Вернувшись в особняк бабушки, София надеялась незаметно проскользнуть в свою комнату, пока никто не заметил ее слишком долгого отсутствия. Но едва она, с трудом скрывая улыбку, переступила порог, как столкнулась с Зинаидой Ильиничной.

— Где ты ходишь так поздно?! — недовольно проворчала она.

— Лидии Петровне нездоровилось, — сказала Соня, пряча от стыда глаза.

Она украдкой глянула на лакея, идущего по пятам. Перед уходом Оржеховский попросил Глашу и лакея никому ничего не сообщать об инциденте. И вручил каждому по рублю.

Балавина не стала ни о чем допытываться ни у Сони, ни у слуги. Она быстро сняла с девушки спенсер, забрала ридикюль и проверила в порядке ли ее прическа и платье.

— Иди в гостиную. Графиня познакомит тебя кое с кем!

Затем подтолкнула к дверям и перекрестила.

— София, дорогая, где ты так задержалась? — поинтересовалась бабушка, когда девушка вошла в комнату.

— Лидии Петровне нездоровилось, — повторила свою полуложь Соня.

— София Степановна очень привязана к мачехе, — уточнила Мария Александровна, обращаясь к кому-то позади себя. — Она регулярно навещает ее.

Соня проследила за жестом графини и заметила у дальнего окна мужчину. Он стоял, заложив одну руку за спину, а в другой вертел книгу «Мифы Древней Греции», которую Соня оставила там утром.

— Весьма похвально! — отозвался он и повернулся.

— Позволь представить тебе сына моей подруги, — сказала графиня Петровская. — Платон Феликсович фон Трейден. Капитан, командир пехотной роты Ревельского полка.

— В отставке, — добавил он.

— Очень приятно, сударь, — ответила Соня и присела в легком реверансе.

Хоть мужчина и был одет в светло-зеленый фрак и белый жилет, в глаза явно бросалась его военная выправка. В его позе и движениях чувствовалась напряженность и скованность, свойственная людям, привыкшим всегда быть настороже.

Он был уже немолод, хотя и не стар. В уголках серых глаз, смотрящих с легким прищуром, залегли первые морщинки, на висках поблескивала седина. От света свечей его грубоватые черты лица казались еще более резкими.

— Я ждала Платона Феликсовича к концу месяца, поэтому и не говорила о нем, — пояснила графиня. — Он здесь проездом.

— София Степановна, я человек военный, поэтому мне претят светские экивоки, — обратился он к ней. — Вы разрешите перейти сразу к делу?!

— Конечно, — пробормотала Соня и невольно сделала два шажка назад.

— Я не буду скрывать, что приехал сюда из-за вас, — начал он. — Мне рассказали о вашем затруднительном положении и о его причине. Вряд ли вы после такого скандала найдете мужа в обществе. Мне же достаточно заверений графини, что вы девушка честная и порядочная. Да я и сам это вижу теперь…

Он выдержал короткую паузу.

— Мне сорок восемь. Да, я немолод. С юности я служил в армии, и ушел в отставку из-за ранения. Состояние здоровья не позволяет мне служить на благо родины дальше. Моей семье принадлежит небольшое имение на юге киевской губернии. Я планирую там поселиться, а чтобы не коротать век одному, ищу жену. Все, чего бы мне хотелось, это тихой размеренной жизни в деревне, возможно, если Бог даст, детей. Ваш характер, насколько мне известно, так же не располагает к увеселениям и шумным гуляньям. Поэтому я думаю, наш союз станет вполне удачным.

У Сони вырвался нервный смешок, и она поспешила извиниться.

— Простите, сударь. Это довольно неожиданно для меня.

— Понимаю. Я не буду торопить вас. Через несколько дней я отбуду в усадьбу, чтобы подготовить ее к зиме. Но потом снова вернусь в Киев. Надеюсь, тогда вы дадите ответ?!