Страница 45 из 118
Глава 19
— Что вы делаете здесь одна, да еще и так поздно? — осведомился Оржеховский.
Для Сони встреча оказалась настолько неожиданной, что она будто онемела и в страхе попятилась.
— С вами все хорошо? — забеспокоился он.
Соня кивнула.
— Я… Я п-приходила п-по объявлению… — с трудом выдавила она, еще крепче сжав в пальцах газету.
Спутник Оржеховского приблизился и аккуратно забрал у нее уже довольно измятый лист. Быстро просмотрев отмеченные карандашом строки, он с сожалением покачал головой.
— В Крестовом переулке нанимают не гувернанток, — произнес он. — Добропорядочной девушке вообще не стоит искать работу на Крестах.
— Мой давний друг – Михаил Григорьевич Золотарев, — тут же представил его Владимир.
Мужчина был широкоплеч и выше Оржеховского на полголовы. Его массивная фигура заслоняла весь скудный свет уходящего дня.
— Там же написано… нужны гувернантки… — пролепетала Соня.
— Что же им по-вашему написать?! «Ищем барышень без моральных принципов, готовых обслуживать дворян, офицеров и купцов по пять-десять человек в день»?!
— Обслуживать? — с сомнением уточнила София.
— Вы хоть знаете, что это за район?
— Полагаю, нет, — ответил за нее Оржеховский, глядя на друга. — Откуда девице из благонравного семейства знать о таком?
Повернувшись к Соне, он слегка наклонился к ней.
— Чудо, что с вами ничего не приключилось… Почему вы одна?
— Я скрываю от близких, что ищу работу.
— Весьма опрометчиво расхаживать без сопровождения. Тем более в этой части города!
И, напустив на себя заговорщический вид, добавил:
— В следующий раз просто подкупите горничную или лакея. За звонкую монету слуги готовы хранить любой секрет.
Соня кивнула.
— А теперь позвольте проводить вас!
— Нет-нет, не нужно! — запротестовала Соня. — Благодарю, но я не хочу обременять вас!
— И все же, я настаиваю! Скоро стемнеет!
Владимир и Михаил обменялись взглядами, будто о чем-то условившись.
Оржеховский жестом уступил Соне дорогу и, приноровившись к ее шагу, двинулся рядом. Золотарев последовал в пяти шагах позади.
Несколько минут они шли молча. Соню мучило множество вопросов. Когда он приехал? Надолго ли? Где был? И, наконец, что намерен делать с домом?
Отбросив любопытство, она начала с главного.
— Сударь, я должна выразить вам благодарность за возможность столько месяцев жить в нашем бывшем особняке… Завтра же он будет освобожден!
Володя изумленно посмотрел на девушку.
— Неужели я произвожу впечатление изверга, способного выставить на улицу двух женщин, попавших в затруднительное положение?!
— Но вы же говорили…
— Да-а, не самый лучший мой поступок, — словно извиняясь, протянул он. — Но согласитесь, я бы выглядел глупо, если бы предложил вам остаться после слов вашей мачехи!
В иное время Соня заступилась бы за Лидию Петровну, но не в этот раз.
— Ей не стоило так отзываться о вас! — тихо, но твердо сказала она.
— Давайте просто забудем! — отмахнулся Володя.
— Я сегодня же сообщу мачехе, что вы вернулись. Она съедет к отцу, а я…
— Вам нет нужды переезжать! — перебил ее Оржеховский. — Теперь у меня домов, как грязи. Я все равно не смогу занять их все одновременно. Так что живите в особняке отца, пока не уладите ваши проблемы.
— Спасибо! Вы очень великодушны! — улыбнулась Соня. — Но я теперь живу у графини Петровской в Старом городе.
— Надо же! — присвистнул Володя. — Если мне не изменяет память, ваша бабушка была безразлична к вам. Она сменила гнев на милость?
— Мне неизвестно, почему она вдруг решила принять участие в моей судьбе. Мария Александровна злилась на мою мать из-за опрометчивого поступка. Мама… она пошла против воли семьи и тайно сбежала с моим отцом.
Володя грустно усмехнулся.
— Оказывается, не только в моем семействе имеются скелеты в шкафу, — иронично заметил он.
Выдержав паузу, он внезапно спросил:
— Она была с ним счастлива?
— Не знаю, — пожала плечами Соня. — Она умерла во время родов, когда мне был один год. Я совсем ее не помню. И не представляю, как она выглядела, ведь у меня нет ее портрета.
— Полагаю, точно так же, как вы, — предположил Володя.
— Почему вы так думаете?
— Вы совсем не похожи на отца. Скорее его полная противоположность. Следовательно, должны походить на мать.
— А ваша матушка? — робко осведомилась Соня.
— В прошлом августе она скончалась. Я не видел ее с одиннадцати лет.
— Примите мои соболезнования, — тихо произнесла Соня.
— Священник сказал, она не мучилась. Мирно отошла во сне. Это меня утешает. У нее была нелегкая жизнь.
— Она ведь была крепостной?..
— Да, — коротко ответил Володя.
Обычно он не распространялся на эту тему, однако внезапно заговорил о том, чем не привык делиться даже с друзьями.
— Я хотел выкупить ей вольную. Даже посылал много лет деньги, которые откладывал с жалованья. Считал, она копит их. После ее смерти выяснилось, что отчим и пасынки просто отбирали их у нее.
София замедлила шаг и с искренним сочувствием посмотрела на Володю.
— Отец моего отца тоже был крепостным, — призналась Соня. — Во время войны с турками он спас от смерти сына помещика, с которым ушел на службу, и сам был ранен. В благодарность барин даровал ему вольную по выслуге рекрутской повинности.
— В таком случае у нас с вами еще больше общего! — заметил Володя и улыбнулся.
Болтая, они добрались до Липской. София даже не поняла, как вдруг разговорилась с малознакомым человеком, но, на удивление, Владимир Оржеховский оказался очень приятным собеседником. С ним было легко и непринужденно, она не подыскивала слова и не тушевалась. А, главное, она ощущала, что может свободно обсуждать все, что душе угодно.
— Вас проводить до дома графини? — уточнил Володя, когда они приблизились к особняку купца.
— Не нужно. Здесь меня ждет слуга, — ответила София и вдруг пожалела. Ей бы хотелось провести с Оржеховским еще немного времени. Ведь, кто знает, когда они увидятся вновь?!
Из дома навстречу выбежали горничная с лакеем.
— Барышня, как же вы нас напугали! — взволнованно воскликнула Глаша. — Где вы пропадали?!
— Я уж думал, не сносить мне головы! — добавил лакей.
— Со мной все хорошо, — сказала София. — Спасибо Владимиру Станиславовичу!