Страница 43 из 118
— Дорогая, любовь мужчины слишком непостоянна, чтобы всерьез на нее полагаться. Один волочится за каждой юбкой, другой любит только себя и свои капиталы, третий… предпочитает земной привязанности любовь к Богу...
Балавина украдкой глянула на дремавшую графиню.
— Брак в определенной мере защищает женщину, однако не гарантирует счастья.
Соня задумалась. Она никогда не стремилась к светскому блеску, не грезила о балах, приемах и восхищенных взглядах. Напротив, ей всегда было проще оставаться в тени, наблюдать за суетой людей со стороны, не привлекая к себе внимания.
Она верила, что такой уклад ей по душе. Спокойные вечера с книгой, размеренные прогулки по саду – о большем она и не мечтала.
— Если полагаешь, что тебе комфортно в тени, — словно прочитала ее мысли компаньонка, — то позволь разочаровать. Без средств ты долго не протянешь. Конечно, это вульгарная тема, и ее не принято обсуждать, но ты ведь сама с лихвой познала, каково это лишиться всего. А надеяться тебе не на кого. Даже если Мария Александровна отпишет тебе что-нибудь в завещании, это не будет большой капитал. Она обеспеченная женщина, но не богатая. К тому же у нее есть и другие внуки. Тебе нужно устроить судьбу сейчас, пока для этого еще есть шанс. Уж прости, что говорю такое в лоб.
— Если все, в итоге, сводится к деньгам, то к чему тогда столько сложностей?
— Кто его знает?! — пожала плечами компаньонка. — Жизнь вообще сложная штука.
Соня невольно посмотрела на газету на столе. Она перевернула на страницу с объявлениями и ее взгляд задержался на одном из них.
«Нужна гувернантка. Молодая, съ приятною внешностію. Крестовый переулокъ, 4, послѣ 5 час. дня. Спросить Анну Марковну.»
Ниже шло еще несколько похожих предложений.
Соня уже не раз заглядывала в этот раздел. Но сегодня она впервые забрала газету к себе наверх и, изучив все объявления, отметила карандашом наиболее привлекательные.
***
Спустя пару дней Соня, как обычно после обеда, вышла из особняка в сопровождении лакея и двинулась на Липскую, где все еще жила Лидия Петровна.
Она навещала мачеху раз в неделю. Поначалу ею двигало сострадание. Соня видела, как тяжело Лидии Петровне дается затворническая жизнь. Вдова и раньше не отличалась кротким нравом, но теперь, лишенная привычного круга, с каждым днем становилась все капризнее, нетерпимее, а временами откровенно жестокой. Поводом для вспышки могло стать все что угодно – от нерадивости горничной до скудного траурного гардероба или требования мясника оплатить долги.
— Ты хочешь, чтобы я умерла тут со скуки?! — примерно так встречала она Соню из раза в раз. — Ты же знаешь, я одна-одинешенька! Совсем обо мне не думаешь! Бросила после всего, что я для тебя сделала!
Соня выслушивала упреки молча. Она еще не решалась открыто перечить. Вместо этого она начала саботировать просьбы, придумывая все новые предлоги: то ссылалась на головную боль, то на занятость, то на срочные поручения бабушки.
Другой излюбленной темой для жалоб была нерасторопность графини Петровской.
— Сколько еще она будет искать тебе мужа?! — раздраженно интересовалась Лидия. — Неужели при ее связях это так сложно?!
— Она делает все, что в ее силах, — повторяла София.
— Значит, мало делает!
Переступив порог отцовского дома, Соня скинула спенсер, шляпку и осторожно заглянула в гостиную, чтобы выяснить в каком настроении мачеха. Однако там ее не было. Не оказалось ее и в любимом саду.
— Где Лидия Петровна? — спросила Соня у Глаши.
— Барыня наверху, — ответила горничная, понизив голос. — Плохо себя чувствуют.
Соня двинулась наверх, но Глаша удержала ее.
— Простите, барышня, что снова тревожу вас… — помявшись, начала женщина. — Я помню, что вы сказали в прошлый раз… Но сил моих больше нет терпеть нрав Лидии Петровны! Уж всех слуг повывела! Остались только мы с Федором, да и то только потому что старые и никому не нужные. Разрешите, барышня, при вас служить!
Соня с сочувствием посмотрела на горничную. Глаша уже просила об этом весной, когда привозила в дом графини ее вещи.
— Я не забыла, Глаша! Придет день, и я призову тебя. А пока побудь с ней. Ей очень одиноко!
— Сжальтесь, барышня! — заломив руки, взмолилась служанка. — Я у вашего отца осталась только из-за вас! Я же при вашей матери была с ее восемнадцатилетия…
— Я и не подозревала об этом… — удивилась Соня. — Значит, тебя нанимал не мой отец, а графиня?..
Глаша резко замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.
— Ты хорошо ее знала? — вдруг спросила София.
— Думала, что знаю… — вздохнула Глаша. — Она всегда была живой, впечатлительной, излишне мечтательной… Но я и помыслить не могла, что она осмелится на побег с вашим отцом. Она была для этого слишком хорошо воспитана. Тем более, что все до единого были категорически против этого брака.
— Почему же она пошла всем наперекор?
— Да кто ж теперь разберет?! — Глаша развела руками. — Она никогда не объясняла причин своего поступка.
— Возможно, это была настоящая любовь? — предположила София.
— О, да! Ваш отец из кожи вон вылез, чтоб влюбить ее в себя. Но если это любовь, то упаси меня Бог от такого кошмара!
— Отец плохо к ней относился?
— Простите, барышня, что такое говорю, но ваш отец был чудовищем. Так обращаться с женой… я имею в виду со всеми женами… на такое способен только нехрист! И пусть Господь меня покарает, — служанка быстро перекрестилась, — но я обрадовалась, когда узнала, что он наконец покинул нас и не будет больше никого мучить!
— Что он с ними творил?
— Вам лучше о том не знать, — с сожалением покачала головой горничная.
Соня выдержала паузу.
— Потерпи еще немного! Скоро все должно как-то образумиться!
Горничная явно расстроилась.
— Я добавлю тебе жалования! — поспешно предложила Соня.
— Хорошо, — согласилась она. — Но не из-за денег. А потому что вы меня попросили!
В комнате Лидии Петровны царил полумрак – тяжелые шторы плотно занавешивали окна, не пропуская ни единого луча солнца. Мачеха откинулась на подушки, бледная, с влажным компрессом на лбу, а на прикроватном столике сиротливо пустовал графин из-под ягодной наливки.
Соня подошла ближе, наклонилась и, прислушавшись к дыханию женщины, поняла, что та спит мертвецким сном. Решив ее не будить, Соня спустилась вниз и удалилась в кабинет.