Страница 38 из 118
Глава 16
Июньская ночь была тиха и безмятежна.
Усадьба Оржеховских мирно спала, под стрекот цикад и шелест окрестных лесов. Перед ней до самого горизонта расстилался луг, усеянный васильками. При свете полной луны эти скромные, но гордые полевые цветы отливали нежной синевой.
Через распахнутые окна в спальню проникал прохладный ветерок. Наталья Сергеевна Давыдова сладко потянулась на постели, накинула на разгоряченное после ласк тело шелковую шаль и взяла со столика бокал вина. Отпив глоток, она скривилась и с пренебрежением отставила его.
— Боже! Это еще хуже, чем то, что подавали за ужином! — возмущенно воскликнула она.
— Прости, дорогая! Лафит не завезли! — со скрытой иронией ответил Володя, застегивая брюки. — Кто мог предположить, что в этих краях будет проезжать сама графиня Давыдова?!
Наталья посмотрела на любовника и едва заметно усмехнулась, вспоминая, как ловко устроила их свидание.
Она появилась на пороге усадьбы сегодня днем. Отправив детей к мужу в Переяслав, графиня двинулась на отдых на Юг, а по пути завернула в Васильков. По ее распоряжению неподалеку от поместья Оржеховских слуги инсценировали поломку кареты, обеспечив тем самым благовидный предлог для ночлега в господском доме.
Надев рубашку, Володя невольно замер у окна и залюбовался пейзажем.
— Уже уходишь? — недовольно осведомилась Наталья.
— Да.
— Но ведь некуда спешить!
— Наташа, ты неосторожна! — спокойно возразил Володя. — Разве твой муж готов терпеть скандал? К тому же в доме моя сестра. Я не хочу чтобы ее репутация пострадала! Давай соблюдать хоть видимость приличий!
— Ах, я так давно тебя не видела! — с мечтательной улыбкой сказала она.
Володя не отреагировал. На его лице застыла непроницаемая маска, и Наталья сникла.
— Мои слуги верны мне! — отмахнулась она, приблизив к себе блюдо с черешней. — Они не будут болтать! А кучер получил указание не торопиться с починкой кареты.
— А что насчет здешних слуг?
— Еще чуть-чуть! — взмолилась она.
Володя остановил на любовнице долгий взгляд.
— Хорошо, — согласился он.
Вынув из кармана блокнот, с которым не расставался последние дни, Володя сел в кресло. Женщины, особенно красивые, всегда вдохновляли его, но сегодня душа пуще прежнего требовала освобождения.
Он не рисовал несколько недель, – с тех пор, как приехал в отцовскую усадьбу, – да и всю весну, которую провел в Петербурге, утрясая наследственные дела, у него практически не было возможности праздно посидеть с бумагой и карандашом.
Положив на колено раскрытый блокнот, он на секунду застыл над чистым листом. Он не знал, что именно хотел изобразить. В груди ныло и сжималось что-то невысказанное, копившееся долгие месяцы и это странное чувство рвалось наружу, настойчиво ища воплощения в линиях и форме.
«Не указывай руке, что делать! Дай ей волю! Она сама поведет тебя!» — любил повторять Леруа.
Вспомнив слова наставника, Володя принялся выводить короткие быстрые штрихи. Постепенно движения обрели уверенность и ритм, из хаоса проступил силуэт – тонкие изящные плечи, плавный изгиб шеи, легкий поворот головы… Лицо, едва намеченное вначале, проявлялось все четче, в нем начали угадываться знакомые черты…
Полагая, что Володя рисует ее, Наталья заняла изящную позу и, поедая спелую черешню, наблюдала за любовником.
— А ты переменился… — задумчиво протянула она.
— Ммм… Сильно?
— Не очень. Но что-то в тебе стало другим…
Она выдержала паузу.
— Видимо, отцовский титул так на тебя действует… Честно говоря, я была уверена, что ты от него откажешься.
— Я и собирался…
— Что же тебя переубедило?
— Была причина…
Поглощенный рисунком, Володя отвечал монотонно, бубня слова себе под нос.
Наконец, он оторвал карандаш от бумаги. Нахмурившись, Оржеховский отодвинул блокнот и застыл в недоумении. На него с листа смотрело нежное, живое личико Сони Ковальской!
Он и не вспоминал о ней, но рука, повинуясь внутреннему порыву, сама создала этот образ…
Захлопнув блокнот, Володя поспешно поднялся и, поцеловав Наталью, направился к выходу.
— Спокойной ночи! — бросил он и ушел.
***
На следующий день за завтраком Володя обратился к Давыдовой.
— Наталья Сергеевна, вы знаете всех дворян киевской губернии… Вы случаем не знакомы с помещиком Томашевским?
— Томашевский? — задумалась она. — Кажется… Он был то ли полковником, то ли майором… А почему вы спрашиваете?
— Никто из соседей-помещиков особо не интересуется моей персоной. Очевидно, они избегают меня… И только Томашевский уже дважды писал мне. Первый раз он набивался в гости, второй – приглашал в свою усадьбу.
Наталья внимательно посмотрела на Володю.
Как и любая уважающая себя дворянка, она наизусть знала мало-мальски важные фамилии империи, а также кто с кем состоит в родстве и в каких отношениях пребывает. В высшем свете это было не просто праздное любопытство. Умение читать между строк генеалогического древа часто значило больше, чем умение читать книги.
Ее острый ум моментально нашел ответ. Она прекрасно помнила, что майор Томашевский погиб под Бородино, оставив поместье сыну. А сын был женат на Марии, в девичестве Роговской, которая приходилась внучкой графине Петровской. Так же, как и София Ковальская, чье приданое выиграл Володя и которую графиня нынче взяла под опеку. Наталья сразу смекнула, что это именно Мария Александровна таким образом разыскивает Оржеховского. Ведь сама Давыдова, на ее месте, поступила бы точно так же.
С напускной беззаботностью она пожала плечами.
— Не обращайте внимания! — обронила она. — Просто захудалый помещик ищет богатых друзей!
Пробыв в усадьбе до конца недели, Наталья Сергеевна двинулась дальше.
В день отъезда Володя провел ее до экипажа. У кареты Давыдова задержалась.
— Я планирую возвращаться через эти места в конце августа… — тихо сказала она. — Вы еще будете здесь?
Он помедлил, глядя мимо нее на пустынную дорогу.
— Трудно сейчас что-то обещать. Напишите мне, тогда и увидим.
***
Володя не ведал, какие тайные струны взыграли в его душе, что он согласился принять отцовское наследство.
Он не сразу узнал о смерти князя. После визита на Липки, Володя зарекся еще хоть раз встречаться с кем-то из его дома.