Страница 36 из 118
Глава 15
В следующее воскресенье Лидия Петровна отвезла падчерицу к Братскому монастырю. И это было не лучшее решение. Простой люд Нижнего города встретил Ковальских незамысловатым мещанским юморком.
Едва София появилась перед обителью на Контрактовой площади, в нее стали тыкать пальцами.
— Это же дочка Короля Сладостей! — неслось с одной стороны.
— Бывшего короля! — вторили им с другой.
— Коль она больше не Принцесса Сладостей, значит теперь она Принцесса Горестей!
— Она еще и без приданого!
— Тогда – Принцесса Нищих!
— Нищая Принцесса!
Каждая такая реплика сопровождалась долгим неумолчным гоготом.
— Уйдем отсюда! — взмолилась Соня.
— Терпи! — ответила Лидия Петровна. — В браке тебе и не такое придется сносить!
***
Когда несолоно хлебавши женщины вернулись на Липки, они обнаружили перед домом незнакомую карету. На козлах сидел немолодой кучер, лакеи на запятках были одеты в красные ливреи с золотым галуном.
В передней их встретил неестественно бледный дворецкий.
— В гостиной вас ждут! — пробормотал Федор и тут же скрылся с глаз долой.
У Сони похолодело внутри. Кровь отхлынула от лица, она невольно попятилась.
«Это Оржеховский!» — пронеслось в голове.
Лидия Петровна, видимо, решила так же. Сердито сжав губы она без промедлений ринулась в атаку.
— Если вы полагаете, что можете просто так…
На пороге гостиной она резко затормозила, словно наткнувшись на стеклянную стену, и умолкла.
— Я полагаю, что могу все, что душе угодно! — донесся из комнаты властный и не менее грозный женский голос. — А вот о чем думали
вы
, вынудив мою внучку таскаться под Братским монастырем, как последнюю мещанку, мне бы очень хотелось знать! Отрадно, что не отвезли сразу на Сенную! Хотя с вас станется!
Соня несмело приблизилась и заглянула через плечо мачехи. Посередине гостиной стояла графиня Мария Петровская. Ее величественная фигура, казалось, занимала собой все пространство.
— Ваше сиятельство… — пролепетала девушка.
— А, София! — графиня заметила внучку. — Прекрасно! Подойдите ко мне, барышня! И будте так добры, раз уж вы втянули меня в скандал, поведайте, как же нам из него выбраться!
Соня зашла в комнату и присела в реверансе.
— Сударыня, простите, но я упорно не понимаю чем оскандалилась, если не сделала ничего предосудительного! Еще больше я не понимаю, каким образом здесь замешаны вы!
— А таким, моя милая, что теперь каждый в городе имеет полное право упрекнуть меня в жестокости, ведь я не предложила помощь внучке, когда та очутилась в затруднительном положении. И плевать, что почти двадцать лет назад я публично отреклась от дочери и поклялась никогда не иметь дел ни с ней, ни с ее семьей!
— Мне очень жаль, — тихо сказала София.
— Жалостью дело не исправишь! — язвительно парировала Петровская.
Выдержав паузу, графиня смерила внучку долгим пронзительным взглядом.
— Если ты рассчитывала таким способом получить от меня приданое, то ничего не выйдет. У меня нет стольких денег, как некогда у твоего отца. Максимум, что я могу дать – тысячу рублей. Не думаю, что она сильно поможет в поисках мужа, — добавила она уже немного мягче.
— Сударыня, я ничего у вас не прошу! — робко возразила Соня.
— В твоем положении глупо пререкаться!
Графиня и направилась к выходу.
— Жду тебя в карете!
— Зачем? — удивилась Соня.
— Ты еще не поняла?! Я забираю тебя к себе! — бросила она через плечо.
Когда Мария Александровна вышла, Соня растерянно уставилась на Лидию Петровну.
— Чего стоишь, дура?! — шикнула мачеха.
Схватив падчерицу за руку, она вытащила ее из комнаты и, толкая впереди себя, двинулась за Марией Александровной.
— Иди за графиней! — командовала купчиха. — Падай ей в ноги, моли прощенья и не смей даже перечить!
Лидия буквально впихнула Соню в карету, но когда собралась сесть сама, графиня преградила ей путь тростью.
— Я забираю только внучку!
— Но я же ей, как мать! — возмутилась купчиха.
— Ее мать умерла семнадцать лет назад! — отрезала Петровская и дала знак лакею.
Тот ловко отстранил женщину и захлопнул дверцу перед ее носом. Кучер щелкнул кнутом, и карета укатила с Липок.
***
Все произошло настолько стремительно, что Соня опомнилась лишь, когда экипаж минул Царский дворец.
Всю дорогу женщины ехали молча. Соня мучительно соображала, о чем бы следовало говорить в такой ситуации, но графиня, видимо, не считала нужным вести светскую беседу. Она не спускала с Сони изучающего взгляда, под которым девушка терялась и внутренне сжималась.
Наконец карета остановилась перед изящным особняком в стиле позднего классицизма.
Дом графини Петровской стоял на склоне Старокиевской горы, из-за чего с одной стороны имел два полных этажа, а с другой – нижние окна наполовину скрывались в земле. Его традиционный семиоконный фасад украшали пилястры и строгие прямые сандрики, а над массивным карнизом виднелась балюстрада с белыми ангелами, застывшими в каменном полете.
Улица, на которой он находился, была одной из старейших в городе. Она соединяла Перевесище с Софийской площадью и была свидетельницей, как в Киев почти шесть веков назад вошло войско хана Батыя. Сейчас об этом мало что напоминало, разве только огромный насыпной вал, спускающийся от Золотых ворот, мимо ручья Крещатик, к тому месту, где когда-то высились Печерские ворота. С тех пор городу пришлось пережить немало бедствий и разрушений, однако каждый раз, упрямо стряхнув с себя пепел пожарищ, он восстанавливался и планомерно разрастался на соседние холмы.
Если центром притяжения дворян в новом аристократическом районе на Липках был не менее роскошный дом графини Давыдовой, то в Старом городе пальму первенства много лет удерживала графиня Петровская. И сдавать позиции явно не собиралась.
В гостиной, куда вслед за бабушкой зашла Соня, сидели две женщины: Ольга Михайловна Кривцова и Зинаида Ильинична Балавина – компаньонка графини. На спинке дивана с важным видом дремала пушистая серая кошка.
— Маман, зачем вы притащили ее сюда?! — вскричала Ольга Михайловна, завидев Софию. — Вы хотите, чтобы тень скандала упала на всех нас?! У Анастасии скоро свадьба!
— Константин Васильевич – человек чести, — отмахнулась графиня. — Он не станет разрывать помолвку накануне венчания.