Страница 3 из 118
Глава 2
София Ковальская стояла перед зеркалом. Едва дыша и боясь лишний раз пошевелиться, чтобы ненароком не спугнуть мираж в отражении, она рассматривала новое платье. С линией талии не под самой грудью, а на ладонь ниже, легкое и нежное, словно морозный рассвет, оно мерцало при каждом неуловимом движении, как снежинки на утреннем солнце. Подобный эффект создавался благодаря двум слоям ткани: первый – из голубого шелка, второй – из белого прозрачного тюля расшитого серебряной нитью.
Его доставили днем вместе с индийской кашемировой шалью, перчатками из тончайшей кожи и украшением для волос в виде переплетенных васильков из серебряных нитей на проволочном каркасе.
Слегка повернувшись, от чего юбка мягко заколыхалась вокруг ног, София с восторгом подумала, что лучшего наряда для сегодняшнего вечера нельзя и вообразить! Ведь именно сегодня отец публично объявит о ее помолвке! А потом она закружится в танце с женихом – самым прекрасным юношей, – и это волшебное платье будет парить вместе с ней над паркетом, словно облако!
До сих пор София не выезжала в свет. Несмотря на то, что ей уже исполнилось восемнадцать, – а других девушек родители начинали вывозить с шестнадцати лет, – Степан Макарович Ковальский решил, что Соне нет нужды участвовать в сезоне. Ведь зачем девиц выставляют на брачный рынок с такого нежного возраста, если не затем, чтобы иметь довольно времени на поиск достойного кандидата на руку и сердце?! А у Софии уже был жених! Да и какой! Сын князя из очень знатного польского рода Оржеховских!
Об их помолвке договорились четыре года назад. Свадьбу сначала наметили на семнадцатилетие Сони, но, решив, что девушка пока не совсем готова, перенесли еще на год. Чтобы соответствовать будущему статусу, София прилежно постигала разные науки в частном пансионе, и вот наконец наступил вечер, когда она войдет в бальный зал вместе со своим суженым, как нареченная князя Оржеховского. Как же долго она этого ждала!
Закрыв глаза, София попыталась воскресить в памяти лицо жениха. С тех пор, как их познакомили, она видела его не часто: однажды он приезжал в пансион, еще несколько раз – домой. В последний визит он подарил ей букет цветов и за ужином посвятил четверостишие. Но с прошлого сезона он больше ни разу не навестил ее. Соня отправила ему несколько записок, однако ответа так и не получила. Писать еще раз она побоялась, дабы не показаться навязчивой. Она немного подзабыла его черты, но, думая о нем, всегда представляла статного и темноволосого принца, с неизменно галантными манерами и высокими помыслами.
То, что он вспомнил о ее первом бале и прислал потрясающий наряд, лишь возвысило его в ее глазах. Ей не терпелось вновь встретиться с ним и поблагодарить за царский подарок!
От грез ее отвлек шум подъехавшей кареты.
София метнулась к окну. В сумерках она едва различила фигуру мужчины, который вышел из экипажа и двинулся к дому.
Подобрав юбки, она развернулась и со стремительностью легкой лани помчалась к лестнице. На верхних ступенях она замерла и удрученно уставилась на вошедшего – это был всего-навсего их сосед Алексей Иванович Виртушинский.
— Добрый день, Алексей Иванович, — произнесла она упавшим голосом.
Виртушинский поднял на нее взгляд и очарованно ахнул.
— Бог мой, Соня! Какое платье! Но почему такая грустная?!
— Я думала, приехал Виктор Станиславович…
— А-а, Оржеховский… — протянул он и понимающе кивнул.
На секунду он изменился в лице, будто вспомнил о чем-то неприятном, но с другого конца передней показалась Лидия Петровна – мачеха Софии, и Алексей Иванович снова просиял. За пышными юбками хозяйки семенила маленькая белая болонка, и женщина то и дело отмахивалась от нее.
— Да отстань ты! — раздраженно шикнула она на собачку. — Сегодня ты не заслужила моей любви!
И, обращаясь к Софии, спросила:
— Ты не знаешь, где твой отец? Он должен уже давно быть здесь!
Соня пожала плечами и тихо ответила:
— Не знаю, матушка.
Она месяцами не видела отца и понятия не имела, где он и чем занят.
— Что Мими натворила на этот раз?! — с учтивой улыбкой поинтересовался Виртушинский, указывая на собачку, которая теперь прыгала на задних лапах.
— Ах, Алексей Иванович, сегодня просто ужасный день! — простонала Лидия Петровна в своей обычной манере, когда хотела пожаловаться на жизнь. — Наряд от Виктора Станиславовича для Сони привезли слишком поздно. Она уже была полностью готова, и нам пришлось в спешке переодевать ее. Глаша сожгла подол моего любимого платья, а эта ужасная собачонка улеглась спать на моих вещах и все измяла. Еще и оттепель так не вовремя! Я не распорядилась, чтобы слуги переставили карету обратно на колеса! А они и не сообразили! Теперь мы опоздаем. Ну, что за напасть!
Она подобрала болонку и бросила на руки дворецкому Федору.
— Убери ее с глаз долой!
«Бедная Мими!» — подумала Соня. — «Она хотела лишь немного внимания!»
Не успел Федор сделать несколько шагов, как Лидия Петровна остановила его.
— Почему у нас так темно?
— Барин экономить велели-с, — почтительно ответил дворецкий.
— Экономить?! Что за вздор! Зажги еще свечей!
— Слушаюсь-с! — сказал Федор и с поклоном удалился.
— Лидия Петровна, моя карета на колесном ходу, — сообщил Виртушинский. — И она полностью в вашем расположении! Я с удовольствием подвезу вас.
— Как вы предупредительны, Алексей Иванович! — радостно воскликнула купчиха. — Я прослежу, чтобы в вашу карету перенесли грелку.
Лидия Петровна ушла, а Алексей Иванович снова обернулся к Софии. Он подал ей руку и поддержал, пока Соня спускалась со ступеней.
Это был молодой мужчина с приятным лицом и добрым взглядом. Вместе с пожилой матушкой он жил по соседству, и с тех пор, как Ковальские переехали сюда с Подола, постоянно наведывался в гости на чай или по любому другому поводу. София видела его в доме чаще, чем собственного отца и воспринимала, как старшего брата. Алексей тоже тепло относился к ней. Он называл ее ласково «Соня» и время от времени скрашивал одинокие вечера партией в вист или просто душевным разговором.
Сам того не ведая, он стал для Сони проводником во внешний мир, ведь кроме родителей и нескольких подруг из пансиона, у нее больше не было близких знакомых.