Страница 113 из 118
— Сейчас не лучший момент, — ответила Соня, указывая на свое платье перепачканное сажей. — Приходите завтра на обед. Я распоряжусь, чтобы вас приняли без промедления.
— Спасибо!
Олег Васильевич еще раз поклонился и удалился.
Соня подошла к мужу и осторожно взяла его за руку.
***
Когда Соня и Володя, усталые и пропахшие дымом, поздним утром вернулись на Липки, они обнаружили во дворе перед домом толпу соседских слуг. Соня без труда узнала ливрею лакеев Давыдовой и Оболонской.
Кася, завидев брата из окна, вся в слезах выбежала на встречу и бросилась на шею. В гостиной ожидали Бессонов и Золотарев. Помятые, с воспаленными глазами, они выглядели так, словно кутили всю ночь – не исключено, что вместе, – и до сих пор не ложились спать.
— Черт возьми, я уже хотел ехать на Подол доставать тебя из-под завалов! — вырвалось у Антуана со смехом, но за ним чувствовалось неподдельное беспокойство.
В ту же секунду во двор с грохотом вкатила карета графини Петровской, и Мария Александровна, несвойственным ей торопливым шагом, вошла в дом.
— Слава Богу, вы целы! — выдохнула она с облегчением и, забыв о светских приличиях, разом притянула в объятия и Соню, и Володю. — Я уже не знала, что и думать.
— С нами все в порядке, — заверил сразу всех Володя. — Но лавка полностью сгорела.
— Это ужасно! — выдохнула графиня.
— Что теперь будешь делать? — спросил Золотарев.
— В данную секунду я больше всего хочу в баню! — ответил Володя с легкой улыбкой.
Соня отыскала взглядом дворецкого.
— Яков, подай гостям чай! — распорядилась она.
— О, нет, нет, я вернусь к себе, — возразила Мария Александровна. — Раз с вами все в порядке, мне тут делать нечего. Отдыхайте!
И, повернувшись, добавила привычным повелительным тоном:
— Вам, молодые люди, тоже не мешало бы привести себя в порядок!
— Мы примчались, как только услышали о пожаре! — попытался оправдаться Бессонов, но тут же сник под властным взором пожилой женщины.
— Мы пойдем, — отозвался Михаил, увлекая за собой Антуана. — Тебе нужна какая-то помощь? — осведомился он у Володи.
— Пока нет. Я найду вас позже.
Друзья условились отобедать вместе и обсудить все в деталях.
Тем временем Глаша развила бурную деятельность. Послали за доктором, растопили парную, из кладовых извлекли внушительный запас мыла и полотенец, и пока Соню отмывали от копоти и сажи, наверху готовили ее покои.
Наконец, румяная, с телом, распаренным и легким, она поднялась к себе. По рекомендации врача в спальне распахнули окна, чтобы дать приток свежему воздуху, который очистит легкие, а также перестелили кровать.
— Доктор велел вам отдыхать! — назидательно сказала Глаша.
Несмотря на то, что чистая душистая постель манила к себе, Соня не хотела оставлять Володю в такой день одного.
— Принеси мне платье, — распорядилась она. — Я хочу видеть Владимира Станиславовича!
— Сударыня, Владимир Станиславович сейчас тоже почивают! Поспите часок-другой, а там и встретитесь!
Слишком измотанная, чтобы изображать покорность, Соня встала и двинулась к дверям в ночной сорочке.
— Я желаю видеть его сейчас! — упрямо повторила она.
Едва Соня шагнула в коридор, как натолкнулась на Володю.
— А я гадал, спишь ты или нет, — произнес он улыбаясь.
— Нет, — ответила Соня. — Я шла к тебе!
Тоже с раскрасневшимися от жара щеками после парной и влажными волосами, зачесанными назад, он был одет в обычные брюки и простую сорочку с широко распахнутым воротом. Ее взор упал на полоску обнаженной кожи ниже ключиц, и ей вдруг, с болезненной остротой, захотелось прикоснуться к ней губами. Вдохнуть чистый запах мыла и одеколона, смешанный с горьковатым шлейфом дыма, который, казалось, навсегда впитался в них обоих. Прижаться к нему, ощутить его силу и раствориться в ней.
Понимая неуместность таких фантазий, она постаралась отделаться от них, но Володя, представший перед ней в таком домашнем, слегка небрежном виде, заставил ее сердце трепетать. Она почувствовала, как по щекам разлилась краска – куда более яркая, чем после бани, – и в смятении потупилась. Она сгорела бы со стыда, если бы он уловил в ее взгляде этот жадный порыв.
Володя легко угадал ее мысли. В его глазах вспыхнуло восхищение, он обнял ее за талию и притянул к себе.
— О чем ты сейчас подумала? — тихо спросил он, склонившись к ней.
Зарывшись лицом в ткань его рубашки, Соня замотала головой.
— Ты решишь, что я падшая женщина… — пробормотала она.
Над головой раздался мягкий смешок.
— Напротив, — прошептал он и провел губами по ее уху. — Я подумал о том же самом.
Приподняв ее лицо, он посмотрел в янтарные глаза, подернутые пеленой желания, и приник к губам.
У Сони перехватило дыхание. На одно бесконечное мгновение ей показалось, что она падает. Вцепившись в его плечи, она прильнула к нему еще ближе, желая, чтобы это чувство никогда не кончалось.
В этот момент из спальни появились две горничные с корзинами белья, и Володя поспешно сделал шаг назад. Он откашлялся и постарался принять как можно более непринужденный вид, из горла Сони невольно вырвался разочарованный стон. Служанки, успевшие заметить, что происходило между хозяином и хозяйкой, переглянулись и, хихикнув, быстро ретировались.
Воровато осмотревшись по сторонам, Володя заглянул в спальню Сони. Там все еще суетилась Глаша, заканчивая наводить порядок.
Не долго думая, он решительно взял Соню за руку, толкнул дверь напротив и ввел ее в хозяйские покои.
Плотно заперев дверь, Володя тут же стиснул Соню в объятиях и, придавив крепким сильным телом к стене, вновь завладел губами. Это был отнюдь не робкий, вопрошающий поцелуй. Напротив, в нем смешалась вся ярость прошедшей ночи, страх потери, пьянящая радость от долгожданного примирения и благополучного спасения. Его руки нетерпеливо скользили по ее спине, прижимали бедра так, что сквозь тонкую сорочку Соня в полной мере ощущала всю силу его обжигающей страсти.
Выгибаясь навстречу, Соня судорожно цеплялась за ткань его рубашки, пытаясь удержаться на подгибающихся ногах. Она не понимала, что с ней творится. Ей казалось, что она снова в огне, только на этот раз он пылал не вокруг, а в ней самой.