Страница 111 из 118
Внезапно все сложилось в ясную картину.
— Когда мне доставили твой портрет, — быстро заговорил он, объясняя больше себе, чем ей, — я еще не знал тебя, но то платье, один из моих лучших шедевров, я создал за считанные часы! Я никогда прежде не испытывал такого прилива вдохновения! Лишь позже, когда ты ответила мне взаимностью… Музы уже покидали меня. Поэтому снова ощутив их присутствие, я бросился с головой в работу… Так и не поняв, что это была ты! Ты! Ты всегда была моей главной Музой! — повторил он.
Соня смеялась, как умалишенная.
— О каком портрете ты говоришь?! — выдавила она сквозь смех.
Отпустив ее, Володя подошел к секретеру и вытащил из него небольшую деревянную шкатулку, поставил ее на стол перед Соней и открыл.
— Вот этот портрет, — сказал он, показывая жене небольшую миниатюру, величиной с ладонь, на котором была изображена София.
— Откуда он у тебя?! — ахнула она.
— Я до сих пор не знаю, — пожал плечами Володя. — Незадолго до прошлогодних Контрактов мне прислали его вместе с письмом, в котором просили изготовить бальное платье. В нем приводилось твое детальное описание и все необходимые мерки.
— Оно еще у тебя?
— Да.
Пока он искал нужное письмо, Соня украдкой глянула на другие предметы в шкатулке. Здесь хранилась потемневшая от времени иконка Святой Софии, потрепанная игральная карта – червовая дама, и батистовый платок с филигранно вышитым в уголке синим васильком.
Соня осторожно взяла платок, любуясь тонкой работой.
— Это… мамин, — тихо сказал Володя.
— Так вот почему на всех платьях ты вышиваешь васильки?! — догадалась Соня.
— Не на всех! Только на твоих!
— Почему?
— Василек – цветок чистоты и невинности. Разве твои платья мог украшать какой-то другой символ?!
Он протянул ей конверт.
— Вот то самое письмо.
Соня взяла сложенный в несколько раз плотный лист. На нем не было ни печати, ни фамильного герба, а в подписи заказчица, не называя имени, лишь выражала надежду, что Володя возьмется за работу и выполнит ее в срок.
Но Соня узнала почерк!
Она не могла не узнать. Ведь она провела много месяцев, разбирая корреспонденцию бабушки, и выучила его почти наизусть.
Это была она! Графиня Мария Александровна Петровская!
От неожиданности чувства Сони пришли в разлад. Она рассмеялась, но в тот же миг по щекам покатились слезы.
— У нее... у нее был мой портрет!
Она подняла на Володю сияющие влажные глаза.
— Значит, это правда! — с искренним удивлением воскликнула Соня. — Она наблюдала за мной издалека... И не вмешивалась, ведь я никогда не выказывала желания к сближению!
— О ком ты? — растерянно спросил Володя.
— О бабушке!
— Ты хочешь сказать, что платье для тебя заказала... графиня Петровская?! — ошеломленно переспросил он.
— Да! — выдохнула Соня, не в силах вымолвить больше ни слова.
Прильнув в ласковые объятия мужа, она довольно зажмурилась.
Они стояли так в тишине мастерской, и только их дыхание смешивалось с запахом красок, бумаги и горящих свечей.
— Поедем домой, — наконец сказал Володя.
Он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом.
— Я хочу увидеть спальню. Ту, что ты готовила для меня.
Соня замерла, боясь спугнуть хрупкий момент.
— Ты действительно этого хочешь?! — прошептала она.
Володя кивнул.
— Проведи меня туда… пожалуйста… — попросил он.