Страница 103 из 118
— Я… я начала готовить для тебя спальню…
Голос ее дрожал, когда она обернулась и увидела, что он так и стоит на том же месте.
Его лицо стало каменным, глаза потемнели.
— Я даже близко не подойду к этой комнате! — сухо выговорил он.
— Но, Володя… Хотя бы взгляни! Здесь ничего нет от прежней обстановки! Я хотела…
— Нет! — отрезал он.
— Не можешь же ты вечно жить в гостевой спальне! — взмолилась она, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Уж лучше бы ты заставила Меленского разобрать этот дом по кирпичику и выстроила вместо него новый! — бросил Володя.
С этими словами он развернулся и ушел.
Соня осталась одна в темноте. Она медленно повернулась и, прислонившись лбом к прохладной двери, зажмурилась, пытаясь удержать внутри боль и обиду.
Слезы хлынули бесконечным потоком. Ноги подкосились, она осела прямо на пол.
***
Соня не знала сколько прошло времени. Ослепленная слезами, она пошатываясь добралась до спальни и упала на постель. Она еще долго плакала, пока совсем не измучилась и забылась тревожным сном.
Утром на подносе с завтраком ее ожидала записка. В подчеркнуто вежливой форме Володя сообщал, что поздно вечером прискакал гонец из Василькова. В имении Оржеховских во время ремонта одного из флигелей рухнула крыша. Несколько рабочих погибло, поэтому он срочно отправился туда.
По прибытии на место он обещал написать, но от него не пришло ни строчки ни в тот день, ни на следующий, ни даже через неделю.
У Сони теплилась последняя надежда, что он вернется к Пасхе, но и этого не случилось. Светлое Христово Воскресение она встречала одна.