Страница 102 из 118
Глава 43
Графиня Петровская приказала кучеру сделать несколько кругов вокруг Липок, поэтому, когда карета подкатила к особняку Оржеховских, Соня уже пришла в себя. Анастасия предложила составить ей компанию, но Соня отказалась. Она отчаянно нуждалась в одиночестве.
Велев, как следует, натопить в покоях, Соня переоделась в домашнее платье и устроилась у огня с книгой.
Она чувствовала себя опустошенной. Буквы упрямо отказывались складываться в связные строки и после третьей безуспешной попытки вникнуть в смысл она отложила роман. Плотнее закутавшись в шаль и подхватив на руки Мими, она принялась бесцельно ходить по комнате. Затем з
абрела в гардеробную, прошлась между полками, доверху заполненными нарядами, большинство из которых так и лежали нетронутыми.
Здесь находился целый мир, сотворенный для нее руками мужа. Она остановилась перед бальным туалетом из розового шелка. Пальцы сами потянулись к струящейся ткани. Она вспомнила, как Володя демонстрировал это платье, как при ее появлении на контрактовом балу его глаза вспыхнули молчаливым восторгом.
Она перевела взгляд на другой наряд из пышного белого атласа, на строгий костюм для визитов, на утреннее платье с изящной вышивкой… Все, как один – шедевры портновского искусства, где каждая складка говорила о таланте и вкусе создателя.
Как никогда она нуждалась сейчас в его утешении и поддержке. Но Володя был не рядом.
И тут ее с новой силой охватило то щемящее чувство, что с некоторых пор стало постоянным спутником. Она стояла посреди безмолвного великолепия, этого храма, возведенного в ее честь, и осознавала страшную истину: холодный шелк, идеально лежащий по фигуре, не мог заменить тепла его объятий, как и шорох шлейфа за спиной не мог заменить тихого разговора в алькове.
Вечерние сумерки уже густели в углах покоев, когда взгляд Сони упал на две коробки из вощеного картона. Володя принес их несколько дней назад, но она даже не развязала шелковые ленты. С мучительной ясностью Соня представляла, что найдет внутри: еще два безупречных творения, что несомненно порадуют взор. Однако предвкушение обладания ими рождало в душе не радость, а горькую обиду. Для нее они были подтверждением, что для мужа эфемерные Музы желаннее, чем жена из плоти и крови.
Соня опустилась на банкетку у туалетного столика. Не спеша распустив прическу, она аккуратно сложила шпильки в шкатулку и стала расчесывать волосы. Монотонные, убаюкивающие движения успокоили ее, и она даже не заметила, как за окном окончательно стемнело, а комната погрузилась в синеватую мглу.
Внезапно в тишине прозвучал голос Володи, заставив ее вздрогнуть.
— Вот ты где! Я ищу тебя по всему дому!
Он появился за спиной со свечой в руке.
Соня недоуменно посмотрела на него в зеркале, будто не веря, что он не призрак, возникший из темноты. Она даже обернулась, чтобы убедиться в его реальности, и инстинктивно коснулась руки.
— С тобой все хорошо?! — поинтересовался Володя, озадаченный ее реакцией.
Не дожидаясь ответа, он поставил на столик очередную коробку из своей лавки. Затем откинул волосы с ее плеч и ласково поцеловал в шею.
Соня промолчала, безразлично глянув на коробку.
— Даже не откроешь? — удивился он.
— Нет нужды… — тихо ответила она. — Я уверена, оно прекрасно…
Володя изумленно посмотрел на жену.
— С тобой точно все в порядке? Ты не заболела?
— Нет…
— Тогда взгляни хоть одним глазком, — настаивал он, быстрыми ловкими движениями развязывая ленты.
Володя извлек из коробки платье из тончайшего шелка, и ткань, переливаясь в свете свечи, заиграла перламутровыми отсветами.
— Новейший шелк прямиком из Парижа!
— Очень красиво, — произнесла Соня ровным тоном.
— Но тебе не нравится… — упавшим голосом выдохнул Володя. — Твой Мастер так старался!
Его взор упал на две нераспакованные коробки.
— Дело не в этом! — извиняющимся тоном произнесла Соня. — Платье действительно очень красивое…
— Тогда что не так?!
Соня встала и отошла в центр комнаты. Она молча смотрела на Володю, не зная с чего начать.
— Почему ты все время так говоришь?
— Как?
— Ты приносишь платье, а потом спрашиваешь, заслужил ли мой мастер награду… намекая на…
Она робко оглянулась на постель в спальне.
— Ты, правда, думаешь, что я делю с тобой ложе в обмен на наряды?
— Я... я просто пытаюсь быть достойным тебя! — растерянно пробормотал он. — Разве не должен мужчина заслужить любовь своей избранницы?
У Сони вырвался нервный смешок.
— Ты уверен, что именно я твоя избранница?!
— О чем ты?!
— Я видела сегодня вас… с Давыдовой, — начала Соня глухим голосом. — Она прижималась к тебе, поправляла твой галстук… Как-то ты назвал ее при мне «Наташа», она в свою очередь называет тебя «Володенька». Слишком фамильярно для обычной клиентки!
Соня выдержала паузу.
— Она твоя любовница?
Володя тяжело вздохнул и раздраженным жестом оттянул шейный платок.
— Мы были близки, — признался он. — Это было до нашего знакомства. Сейчас я верен тебе и только тебе!
Соня покачала головой, и в ее глазах блеснули слезы.
— Мне кажется, ты верен только своим Музам! Вот твоя главная избранница… та, что забирает тебя у меня каждый день! — закончила она уже совсем тихо.
— Я не понимаю, что тебе не нравится?! — изумленно спросил он.
— То, что тебя постоянно нет! — вдруг выкрикнула она, вложив в слова всю силу своего отчаяния. — С рассветом ты мчишься в мастерскую, проводишь там дни напролет… Ночами ты снова рисуешь…
— Я же рисую для тебя! И благодаря тебе! — воскликнул он. — Посмотри! — он широким жестом окинул гардеробную. — Я постоянно в мастерской, потому что шью их для тебя! Все это – плоды моей любви к тебе!
— Мне не нужны эти платья, если такова цена! — выпалила Соня. — Я не хочу платить за них своим одиночеством!
Жестокие слова эхом отразились от стен, еще больше усилив их горечь.
Володя отступил, пораженный.
— Большинство женщин города… — пробормотал он, — да и не только… завидуют тебе черной завистью, ведь им никогда не получить ничего подобного…
— А я не знаю, куда надеть и половину из этого! — перебила она. — В конце концов, я не придворная дама! И не хотела этого бесконечного сезона!
— Так чего ты хочешь?! — закричал он.
— Обычной жизни! — выдохнула она. — С тобой…
И прежде, чем он успел что-то сказать, рванула к двери, соединяющей их покои.