Страница 10 из 118
Владимир шел вслед за Виртушинским. В плотной толпе они продвигались медленно: Алексея то и дело останавливали, чтобы поздороваться или спросить о здоровье матушки, Антуан не упускал возможности улыбнуться хорошенькой женщине. Обернувшись на вход в зал, Володя снова ослабил ворот рубашки и сделал глубокий вдох.
Он не заметил, как они подошли к небольшой группе женщин. Виртушинский внезапно отступил в сторону, и Володе открылась невероятная картина, едва не лишившая его равновесия. Перед ним, спрятав руки за спину и склонив голову, стояла девушка с того самого портрета! Володя даже моргнул несколько раз, чтобы убедиться, что не грезит наяву.
В жизни она была еще прекраснее. Художник, судя по всему, писал по памяти или с чужих слов, потому что и близко не передал очарование и теплоту барышни, которые притягивали даже сильнее, чем безупречные черты. Тонкие кудряшки обрамляли гладкое девичье лицо с нежной, словно молочные сливки, кожей, тронутой легким румянцем на щеках.
Наметанным взглядом Володя скользнул по ее фигуре, безошибочно угадывая, скрытые за складками ткани стройные формы.
Как он и предполагал, голубой цвет подчеркнул юность и свежесть барышни, а воздушные ткани придали ей еще большую хрупкость, так что можно было заподозрить, будто она не касается ступнями пола.
Словно ощутив его присутствие, она подняла на него блестящие карие глаза, и ее губы дрогнули в улыбке.
— Виктор! — беззвучно прошептала она, и подалась ему навстречу.
Но вдруг резко замерла, рассматривая его с недоумением, переходящим в испуг.
— Дамы, разрешите представить, Владимир Станиславович Оржеховский, — прозвучал сбоку голос Виртушинского. — Антон Филиппович же в представлении не нуждается!
— Наконец-то, хоть кто-то из Оржеховских обратил на нас внимание! — эхом отозвался женский голос.
Язвительный тон заставил Володю прийти в себя.
С трудом оторвав взгляд от девушки, он повернул голову и увидел рядом высокую рыжеволосую женщину, а также вездесущую баронессу Голишевскую в сопровождении виконта.
— Лидия Петровна Ковальская! — тут же отрекомендовал Алексей.
И поскольку купчиха не спешила представлять падчерицу, ему пришлось добавить:
— София Степановна Ковальская!
Володя не поверил собственным ушам. Неужели эта прекрасная сильфида и есть дочка купца Ковальского?! Он удивленно вскинулся на Виртушинского, но тот лишь многозначительно глянул в ответ.
Оржеховский в замешательстве снова уставился на девушку.
Как видно, его тайной Музой стала барышня, приданое которой он только что выиграл в карты! А ее жених не кто иной, как его братец – человек, чей образ жизни он презирал до глубины души. Да, злодейка-судьба способна выкидывать и не такие коленца! Впрочем, ему ли об этом не знать?!
— Ваш отец и брат собираются присоединиться к нам? — осведомилась тем временем Лидия Петровна.
— Об этом вам лучше спросить у них, — спокойно ответил Владимир.
Купчиха Ковальская, как ни странно, оказалась весьма молодой женщиной, да к тому же красивой. Безусловно, Володя слышал, что Лидия была то ли третьей, то ли четвертой женой Короля Сладостей, но он и подумать не мог, что она настолько молода. Она была примерно одного с ним возраста! Правильные черты лица с выразительными зелеными глазами и высокими скулами, дополняла копна ярко-рыжих волос с медным отливом. Но все портили напряженно сжатые в одну линию губы и манера держаться так, будто она проглотила палку. Нервно теребя ожерелье на шее, она с вызовом рассматривала мужчин.
— Владимир Станиславович, какая удача, что вы подошли! — вклинилась в разговор баронесса Голишевская. — Вы же портной? Рассудите нас! Мы никак не можем определить, кто из наших мастеров сшил это необыкновенное платье! — женщина указала на Софию.
— Разве Лидия Петровна не помнит, где приобретала наряд? — с деланным удивлением произнес Володя.
— О, так это подарок! — воскликнула купчиха. — От Виктора Станиславовича. Его доставили сегодня днем.
Оржеховский усомнился в ее словах. Чтобы Виктор заказал у него платье для невесты, да еще таким таинственным способом?! Это было совсем не в его духе. Виктора не волновало, как жил и чем занимался брат. Не исключено, что он вообще не знал, чем Володя зарабатывал на жизнь. Конечно, тот конверт мог прислать и отец, но Володя тоже считал это маловероятным.
— Позвольте узнать, как вы поняли, что это подарок от Виктора? — поинтересовался Володя.
— В картонке лежала карточка с его фамилией.
Володя потянулся к карману, чтобы достать карточку, которую всегда прикладывали ко всем покупкам в его магазине, но в этот момент Голишевская, заметив кого-то в толпе, громко произнесла:
— Наталья Сергеевна! Присоединитесь к нам! Мы обсуждаем наряд Софии Степановны. Разве он не чудо?!
Мужчины посторонились, и в компанию вплыла графиня Давыдова.
— А вот и героиня сегодняшнего бала! — с улыбкой сказала она. — Мое дорогое дитя, вы прелестны!
Графиня с материнским радушием прикоснулась раскрытыми ладонями к щекам Софии и, тепло обняв, расцеловала. После чего повернулась к Лидии Петровне.
— Сударыня, надеюсь отныне вы не будете запирать вашу падчерицу под замок?! Нашему обществу так не хватает свежих и юных лиц!
— Конечно, ваше сиятельство! — поспешно согласилась купчиха.
Всеобщий разговор прервал звучный голос распорядителя бала, приглашающий занять места в центре зала для кадрили. Мужчины стали приглашать дам, и никто не обратил внимания, как Голишевская перевела внимательный взгляд с платья Натальи Сергеевны на платье Софии, а затем на Оржеховского.
Виртушинский украдкой толкнул Володю локтем.
— София Степановна, окажите мне честь! — произнес Володя предлагая девушке руку.
Смутившись, она осторожно вложила пальчики в мужскую ладонь и послушно последовала за Оржеховским.