Страница 33 из 39
Я выбежала из его кабинета и бежала, не видя ничего перед собой. Я бежала в класс, где сейчас сидел Макс, — я скажу ему всё, чтобы он меня нашёл, чтобы мы смогли всё изменить. Но чем ближе я была к цели, тем медленнее становились мои шаги. «Я расскажу, чем заканчивается первая любовь», «Мне очень жаль», «Обещаю, мама»…
Я остановилась. Я смогла — значит, и дальше смогу. В голове путались мысли, фразы. Я дышала через раз. И, уже собираясь уходить, я увидела через прозрачные двери Максима: он что‑то писал и улыбался, может думал обо мне.
Все таки меня заметил Артём, я махнула ему рукой, в знак приветствия, натянула улыбку, развернулась и побежала в свою комнату. «Господи, прошу, не дай ему мне помешать».
В комнате персонал уже паковал мои вещи. Я, найдя пару футболок Макса на стуле, быстро положила их в свой чемодан — чтобы не вытащили, чтобы я смогла увезти их с собой и прижимать к себе одинокими ночами.
Нельзя было просто так уехать, это было бы жестоко с моей стороны, и я решила написать прощальное письмо Максиму.
«Я тоже люблю тебя, Макс, поэтому я уезжаю, это так подло. Я бросаю тебя. Я знаю, что нам будет сложно вместе, и первая любовь, когда‑нибудь закончится, а мы будем жалеть о том, что натворили. Да, я решаю за нас двоих, и прости, что говорю это тебе не в лицо, а пишу в письме. Я просто не смогу. Просто поверь, что так будет лучше.
Я люблю тебя, я ненавижу тебя. Мне больно, и, может, тебе тоже будет больно, но это пройдёт, как и пройдут эти запретные чувства. Нет, кого я обманываю… Я буду помнить всё до последней мелочи. Прошу, не ищи. Может, мы всё же встретимся, когда-то, и тогда уже остынем, или всё снова начнётся. Я не могу знать, не хочу. Прости меня и знай: я ни о чём не жалею. Даже в самые тяжёлые ночи я не буду жалеть о том, что испытала с тобой. Спасибо тебе за все!».
Не перечитывая, я быстро свернула листок несколько раз и сложила в файл. А потом, сняв свою цепочку с кольцом, положила ее к письму — как память обо мне. Я понимала, что эта не вещь, которую можно было оставить после себя, но я подумала, что это единственное подходящее в данный момент. Отцу скажу, что потеряла кольцо, а жениху вообще все равно.
Когда мой чемодан был готов, куратор зашёл ко мне в комнату.
— Пора, Анна, машина ждет, — сообщил он мне.
— У меня просьба, — он отрицательно покачал головой. — Пожалуйста, — протягивая файл с письмом и цепочкой, просила я.
— Хорошо. Это всё, что я могу сделать для тебя, — сказал он, и я заметила сожаление в его глазах.
— Этого достаточно, — поблагодарила я.
Мы вышли из комнаты и направились к лифту. Я дотронулась до стен, прощаясь с этим местом: здесь мы столько раз целовались и теряли голову от страсти.
Покидая здание, я прощалась с Максом, пытаясь оставить здесь всё, вспоминая главное правило Академии: «Всё, что было здесь, остаётся здесь».
Каждый шаг приносил мне боль, словно из моего сердца тянулась невидимая нить, и вот она уже на пределе — вот‑вот порвётся и ударит меня обратной волной. Но я должна быть сильной.
Мы быстро спустились. Внизу меня ждала машина — ей разрешили приехать внутрь и ждать меня так близко ко входу. Я невольно улыбнулась: отец явно перестара́лся в своём перестраховании. Если я вышла отсюда с вещами, это не значит, что он меня убедил — это значит, что я приняла это решение.
Я в последний раз посмотрела на величественное здание Академии, чтобы ещё раз уловить все детали. Я оглянулась и попрощалась с садом, где мы гуляли с Максом, держась за руки, встречаясь на пробежке.
«Пора ехать», — подумала я. Чемодан уже был упакован, глава папиной охраны жестом приглашал меня сесть в машину.
— Анна! — услышала я голос, который узнала бы из тысячи, из миллиона других голосов.
— Едем! — вскрикнула я. — Быстро!
— Анна, подожди! — кричал Макс. Чёрт, так не должно было быть! Я просто должна была уехать. Он стукнул по машине со всей силы и пытался открыть дверь.
— Быстрее! — крикнула я водителю. Я не смогла посмотреть в его сторону: я бы остановила эту чёртову машину и вышла к нему, но нельзя было всё портить — не сейчас, когда уже почти всё сделано, осталось совсем чуть-чуть, надо просто потерпеть.
И машина взревела, поднимая за собой столб пыли, а там, сзади, бежал Макс. «Зачем?! Умоляю, остановись!»
Я до крови ногтями впилась в ладони, но физическая боль не заглушала, я все равно слышала, как он бежал и кричал, пока мы не выехали за ворота, пока ворота не закрылись за нами… Но я всё ещё слышала, как он кричал — этот звук разбивал моё сердце снова и снова.