Страница 1 из 39
1. Обещание
— Анна… — тихо прошептала мама. Её голос был наполнен нежностью, но взгляд, затуманенный болезнью и растерянный, напоминал мне о неизбежности.
Мама была тяжело больна уже полгода. Лучшие врачи, самые современные клиники, любые деньги — ничто не могло вырвать её из цепких лап смерти. Я видела, как с каждым днём она становится всё слабее, как угасает жизнь в ее ярких когда-то глазах.
— Да, мамочка, — прошептала я в ответ, еле сдерживая слёзы. Мне было страшно плакать перед ней — я не хотела, чтобы она видела мою боль. Но ещё страшнее было осознавать, что это, возможно, наш последний разговор.
— Милая… — она тяжело сглотнула, и было видно, что каждое слово даётся ей с невероятным трудом. — Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Буду, — закивала я, но предательские слёзы уже полились по щекам, оставляя мокрые дорожки.
— Я хочу, чтобы ты была под защитой и ни в чём никогда не нуждалась, — мама говорила медленно, делая паузы между фразами.
Именно так и прожила свою жизнь моя мама. Совсем молоденькой она вышла замуж по договоренности, за моего отца — нефтяного магната с железной хваткой и с таким же выражением лица. У неё было всё: роскошные наряды, лучшие курорты, дорогие украшения. Отец никогда ей ни в чём не отказывал. Она всегда улыбалась, ее глаза были наполнены жизнью, и она всегда была в хорошем настроении — по крайней мере, так казалось со стороны. И она искренне хотела такой же жизни для меня. Думала, что это сделает меня счастливой.
Но я мечтала о другом. Хотела сама зарабатывать, открыть своё дело, путешествовать по миру, заводить друзей, влюбляться по‑настоящему. И ни в коем случае не выходить замуж по договоренности — как того хотели мои родители, а точнее мой отец.
— Мама, я хочу по любви, — это было единственное, что я могла ей ответить. Я не могла сейчас с ней спорить и ругаться, отстаивать своё мнение. Но в свои 19 лет я чётко знала, чего хочу. Я не желала повторять её судьбу. Мне нужна была свобода, мне казалось это единственное о чем я мечтаю, то чего у меня никогда не было.
Но свобода для таких, как я, — привилегия. Единственная наследница многомиллионного состояния отца, которая должна продолжить его дело. По мнению папы, я была ни на что не способна, и единственным выходом для меня было выйти замуж за того, кого выберет он, — за того, кто сможет управлять делом всей его жизни. А я, словно бестелесный призрак, должна буду прожить всю свою жизнь в огромном семейном доме и делать вид что все хорошо.
Так, в принципе, и было всё это время. Я училась дома, практически никуда не выходила, общалась только с членами семьи — многочисленными двоюродными и троюродными сёстрами и братьями. У меня было всё, и при этом мне всё это было не нужно.
— Дочка, отец… то есть мы хотим как лучше, — её голос становился всё тише и тише. Мне казалось, что жизнь утекает из неё с каждой секундой.
— Я понимаю, мамочка, но… — я не успела договорить. Мама сильно закашлялась. Чтобы поговорить со мной, она сняла кислородную маску. Медсестра, дежурившая у её кровати круглосуточно и ставшая свидетельницей нашего разговора, тут же надела маску обратно, и маме стало легче.
— Я люблю тебя, дочь, — сказала она через маску и, глубоко вдохнув, словно собрав последние силы, добавила: — Обещай мне, что выйдешь замуж за того, кого подберёт тебе отец.
— Мама… — слёзы ручьём текли из моих глаз. Я понимала, что она вынуждает меня дать обещание, которое я не смогу не сдержать. А это значило, что я не смогу бороться за свою свободу. Я осознавала, что мама хочет как лучше, но для меня это означало одно — конец моим мечтам и стремлениям.
— Пожалуйста, — ещё один глубокий вдох, — пообещай мне, Анна.
— Мама… — я не могла обещать ей такого, но как сказать ей сейчас "нет". Она умирала, и искренне верила, что для меня так будет лучше, это была ее последняя забота обо мне.
— Анна! — прохрипела она, и приборы вдруг запищали. Медсестра тут же нажала тревожную кнопку. Я знала: несмотря на врачей, которые сейчас прибегут и начнут оказывать помощь, это конец. Последние минуты или секунды, когда моя мама ещё жива и здесь, со мной. Она плакала, а её губы беззвучно шевелились.
— Хорошо, — давясь слезами, прошептала я, не веря своим ушам. — Я обещаю, мамочка.
Этот ужасный звук я не забуду никогда — пронзительный писк монитора, который ещё долго будет сниться мне в кошмарах. Он сообщил мне о том, что сердце моей мамы больше не бьётся. Реальность обрушилась на меня, как цунами, сметая всё на своём пути. Я потеряла самого близкого человека в этом мире. А ещё я дала обещание, от которого теперь не могу отказаться — обещание, которое ненавижу всей душой.
После похорон, которые показались мне страшным испытанием, отец вызвал меня к себе в кабинет. Стены, обшитые тёмным деревом, тяжёлые портьеры, массивный стол — всё здесь напоминало о его власти и силе. Я села в кресло напротив него, чувствуя себя не дочерью, а подчинённой на приёме у начальника, будто я принесла ему очередной финансовый отчет.
— Анна, — начал он, отхлебнув виски. Его голос звучал непривычно мягко, но я все равно чувствовала фальшь. — Я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент. Смерть мамы подкосила тебя — вы были очень близки. Я знаю. Но ситуация поменялась: теперь остались только мы с тобой. Мы мало с тобой проводили время вместе — в основном ты была с мамой. Но я сейчас я уже не предлагаю тебе что‑то исправить. Ты уже взрослая, я понимаю. И вообще, девочкам, наверное, больше мамы нужны…
— Ты ошибаешься, папа, — перебила я его. Набравшись смелости, я решила ответить ему в его же жесткой манере. — Детям, неважно — мальчикам или девочкам, нужны оба родителя.
— Ты, конечно, очень на меня похожа, Анна, — он снова глотнул виски. Было видно, что разговор даётся ему тяжело. — Возможно, я плохой отец в твоих глазах. Но всё, что я делал, — это ради вас с мамой. Сейчас я хочу для тебя только хорошего. Поэтому сразу к делу: как я уже и говорил тебе пару месяцев назад, я ищу тебе мужа.
— Это не может подождать? Мы только похоронили маму! — резко встав с кресла, возмутилась я. Внутри всё кипело от злости, от того как быстро он вспомнил про свои дела.
— Сядь, Анна, подожди, — отец жестом указал на кресло напротив своего массивного стола из тёмного дуба. Его голос звучал непривычно твёрдо, без права на обсуждение. — Через полгода у тебя свадьба. Ты станешь женой сына моего партнёра.
— Ну уж нет! — вскрикнула я, резко вскакивая с места. Я почувствовала как мое лицо по краснело. — Это невозможно! Я не согласна!