Страница 2 из 39
— Это не обсуждается, Анна, — он невозмутимо протянул мне пустой лист бумаги. — Мне нужна твоя подпись.
— Почему он пустой? Я не буду ничего подписывать! — запротестовала я, сжимая кулаки, я не хотела соглашаться с ним не в чем сейчас.
— Он пустой, потому что я не хочу, чтобы ты в интернете собирала информацию о своём женихе, — отец протянул мне ручку с холодным спокойствием. — Это согласие на помолвку. Брачный договор будет позже.
— Я не буду ничего подписывать и не собираюсь выходить замуж! — категорично отказала я. Голос дрожал, меня всю трясло, но я стояла на своем.
— Кажется, ты забыла про обещание, данное матери перед смертью, — его слова ударили, как хлыст. Было так жестоко напоминать мне об этом именно сейчас, но он знал что это подействует.
— Как ты узнал? — я покраснела от злости, чувствуя, как внутри всё закипает.
— Это неважно, Анна, — откинувшись на спинку кресла, ответил он. — Хорошо, я скажу. Я увидел это на записи с камеры в маминой комнате. К сожалению, меня не было с ней рядом в тот момент, и я хотел убедиться, что все, кому я плачу, исполняют свои обязанности в полной мере.
— Убедился? — с вызовом спросила я, стараясь не показать, как сильно меня ранило то, что отец шпионил за нами и подслушивал.
— Убедился. А ещё стал свидетелем вашего с мамой последнего разговора, — он сделал паузу, сверля меня взглядом. — И, если ты забыла, что пообещала ей перед смертью, могу тебе напомнить.
Я сжала подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Он явно подготовился, чтобы загнать меня в угол, так цинично, как всегда во всем находил себе выгоду.
— Я помню, что я ей обещала, — почти шёпотом сказала я. Глаза жгло от обиды, сердце билось о стенки груди так сильно, что мне казалось я просто умру здесь и сейчас от обиды и боли. Я знала, что не прощу себя, если не сдержу этого обещания. Но безысходность сводила с ума, словно меня заперли в тесной комнате и замуровали вход.
— Я так понимаю, твоё согласие на этот брак не обсуждается, — утвердительно сказал отец, снова протягивая мне лист.
Дрожащей рукой я взяла дорогущую ручку с его стола — ту самую, с гравировкой фамильного герба. Я поставила подпись — неровную, дрожащую — и резко развернулась, собираясь уйти.
— Подожди, это ещё не всё, — отец встал и протянул мне небольшую бархатную коробочку с эмблемой очень известного и неприлично дорогого бренда ювелирных украшений. — Это помолвочное кольцо от твоего жениха. Надень его и не снимай.
— Это что, шутка такая? — возмущённо уставилась я на коробочку. — А как же предложение, стоя на одном колене? Я уверена, что жених даже не видел кольцо, которое в этой коробке или он занят тем что продолжает портить свою репутация, о которой мне не стоит искать информацию в интернете.
— Я понимаю, что ты, как любая девушка, хотела бы романтики, — спокойно ответил отец, будто он что-то в ней понимал. — Но она будет потом. Жених пока занят и не может лично его тебе подарить.
— Понятно, — психанула я и вырвала коробочку из его рук. Пальцы дрожали, когда я открыла крышку. Внутри лежало кольцо с огромным бриллиантом, идеально подходящее по размеру.
— Это ещё не всё, — произнёс отец, и мои и без того большие глаза стали огромными от возмущения.— Что ещё? — выдохнула я.— Тебе нужно собрать вещи. Сегодня ночью ты улетаешь.— Что?! — вскрикнула я.— Не «что», а «куда». Ты летишь в закрытую Академию на юге. Там доучишься четыре месяца до летних каникул, получишь диплом а потом вернёшься домой и будешь готовиться к свадьбе.— Почему? — отчаянно прошептала я. Академия была мне знакома — там учились наследники семей из списка Forbes. Она находилась очень далеко, и о том, что там происходило, никто никогда толком не рассказывал. Мне вдруг стало не по себе, по спине пробежал холодок.— Ты получила достойное образование дома, у тебя были лучшие учителя, Анна, — терпеливо объяснял отец. — Но до свадьбы за тобой некому присматривать. Без мамы теперь ты будешь сама по себе, а там получишь диплом и будешь под присмотром.— Но есть же ты, — я цеплялась за последние нити надежды. — Я уже достаточно взрослая и самостоятельная, за мной не надо присматривать, поверь мне.— Мы, кажется, уже выяснили, что я плохой отец, Анна, — холодно констатировал он факт. — Поэтому давай без скандалов и истерик. Все просто, собирай вещи, надевай на палец кольцо и утром уже будешь в Академии.
Мне нечего было ему ответить. Я не хотела больше с ним говорить и не хотела чтобы он видел мои слезы. В груди зияла дыра, я чувствовала себя преданной.
Поднявшись наверх в свою комнату, я села на край кровати, сжимая в руке бархатную коробочку. Медленно открыла её и надела помолвочное кольцо на палец. Оно сидело идеально, но от этого стало только больнее — будто клеймо.
На автомате я зашла в гардеробную и достала огромный чемодан. Руки двигались сами, будто отдельно от меня. У меня не было сил бороться. Я сдалась. Меня держало обещание, данное маме, — единственное, что ещё связывало меня с ней. Я просто поплыла по течению своей судьбы оставив позади мечты о праве выбора и свободе.
Через три часа я летела на частном самолёте высоко в небе, направляясь на юг, в Академию. Четыре месяца за закрытыми дверями — последние месяцы в статусе почти свободной девушки. С одной стороны, меня пугало то, что могло там ждать: неизвестность, строгие правила, чужие люди. С другой — я была рада оказаться подальше от отца, от его бесчувственности и жёстких решений.
Может быть, эти четыре месяца в Академии мне даже понравятся. Может быть, там я найду что‑то новое — друзей, увлечения, а может, даже надежду. Или хотя бы передышку перед тем, что ждёт меня после.