Страница 29 из 39
— Бред, всё это бред, всё мимо. А что вы дадите мне взамен? Уже придумали? — схватилась я за его мысль, чтобы наконец разузнать, что меня ждёт.
— Семью. Я дам тебе нормальную семью, — он был прямо уверен в том, что его предложение абсолютно нормальное.— С вами? Мы будем семьёй? — у меня глаза на лоб полезли, я об этом вообще не думала, новая версия шокировала меня.— Да, а что, я недостаточно хорош для тебя? Старше? И что? Я хорош собой и всё тебе дам, поверь, это наилучший для тебя расклад, — закрывая дверь, сказал он мне.
— Подождите! А какой плохой? — кинулась я к уже закрытой двери — и сделала это зря, потому что сладковатый запах намекнул мне, что следующие часов десять я проведу на холодном полу снова в принудительном сне.
Мне снова ничего не снилось. Я проснулась не на полу, а на кровати — видимо, он переложил меня. Тело не слушалось, голод сказывался: я не ела уже очень давно. Но безысходность накрыла меня настолько сильно, что сил бороться не было — и желания тоже. По подсчёту моих провалов в сон, наверное, уже прошло три дня. Макса, наверное, уже отпустили, и он меня, наверное, ищет… Или нет? Может, моя пропажа решила все вопросы разом: не нужно говорить на неудобные темы и можно спокойно ничего не заканчивать, потому что не с кем. Но это не могло быть правдой: я что‑то значила для Макса, я видела это в его глазах, жестах.
Слёзы полились из глаз, голова ужасно болела, тело ныло, и я снова провалилась в сон.
Мне снилось детство: мама рядом, мы в саду, лето, тепло. На мне белая панамка, и я разливаю из игрушечного чайника в игрушечные чашки выдуманный чай своим гостям. Среди них — большой медведь, пара кукол и сын маминой подруги, тёти Олеси, Лёша.
— Почему ты не ищешь меня? — с обидой спрашиваю я его.— Я ищу…
Резко просыпаюсь в холодном поту — сердце вот‑вот выпрыгнет из груди. Сон оставил после себя жуткое послевкусие. Вскоре я поняла, что руки и ноги мои привязаны, а в левой руке игла: он поставил мне систему. «Забота, блин…» — видимо, боится, что умру от истощения. Но в комнате я была не одна — я не сразу это поняла. Он сидел на стуле в углу комнаты и смотрел на меня.
— Так не пойдёт, — сказал он. — Ты нужна мне здоровая и не худая, — вдруг сказал он. От его слов я вздрогнула.— Для чего? — не унималась я.— Ты не она, похожа, но не она. Ты противоречивая, не сговорчивая совсем, а она мне в рот смотрела, никогда не ослушивалась — только в тот день, первый и последний раз, и она так кричала, — его язык заплетался, и казалось, что он разговаривает сам с собой. Он был пьян.— Вы пьяны! — вскрикнула я. Он и так был сумасшедшим, а сейчас я вообще не знала, что от него ожидать.— Для храбрости! — засмеялся он зловеще. — Когда мы познакомились, она была такая нежная, милая и маленькая. Я ждал, чтобы она подросла: сначала был просто другом, потом наставником, а потом стал мужем. Она была счастлива со мной. Она была красивая: зелёные глаза, длинные тёмные волосы, как у тебя. Вы очень похожи. Может, ты её реинкарнация? Хотя это чушь. Она была моим наваждением, моим всем. А потом родился сын. Я не знал, что можно так любить, обожать. Я каждый день благодарил вселенную за него. А она обижалась, говорила, что это ненормально. В тот день мы сильно поругались, и она села за руль — и всё испортила. Я злился на неё, я до сих пор злюсь: она забрала в тот день у меня самое дорогое.— Сочувствую, — произнесла я шёпотом, на автомате.— Ты можешь мне помочь, — подошёл он к моей кровати и обнял меня за ноги. От его прикосновений мне физически стало плохо. — Другие не смогли, но я неправильно всё делал. С ними не получилось, потому что они не подходили. Да, были похожи, но я их не хотел, поэтому подсаживал им уже готовые эмбрионы. Но я плохой генетик, и мои эксперименты убили их.— Это вы их убили! — прокричала я с такой болью в голосе. Мне было жаль, что молодые девушки погибли из‑за этого сумасшедшего, что их жизнь так глупо оборвалась, ещё не успев начаться. Как им было здесь страшно, одним… Ужас охватил меня, и я ударила его со всей силой, которая у меня только была.— Ненавидишь меня, да? Ненависть и есть любовь, только другая, Анна. Вот видишь, ещё чуть‑чуть, и ты влюбишься в меня, — мой удар, видимо, был настолько слабым, что он даже не шелохнулся.— Вы сумасшедший! Зачем вам это всё было нужно? Для чего погибло столько девушек? — отталкивала я его, а он всё так же крепко обнимал мои ноги и поглаживал.— Мне нужен сын, мой сын. Поэтому ты идеально подходишь: у тебя та же группа крови, почти тот же генетический код. Ты родишь мне такого же, которого я потерял. Конец учебного года — мы уедем далеко, будем вместе его ждать, а потом я тебя отпущу. Но ты не уйдёшь: мать не сможет оставить своё дитя. Я уволюсь, и мы будем рядом, втроем, снова семьей, — озвучил он свой страшный план. «Неужели никто не проверял здешних учителей на психологическое здоровье? Он просто сумасшедший, уже давно слетевший с катушек монстр, он не понимает, что я не она и сын будет другой, а если дочь», — подумала я.— Я тоже умру? Вы же плохой генетик, убьете меня своими экспериментами, как и других девушек, — констатировала я факт того, что он меня скоро угробит.— Нет, у нас будет по‑другому, — прошептал он, и его голос изменился. Вот для чего ему нужна была смелость, для чего он напился. В этот момент я хотела умереть. Его рука скользнула под одеяло, и его ледяные мерзкие пальцы коснулись моей кожи.— Мы сделаем нашего сына традиционным способом, как все, как мужчина и женщина. Тебе понравится.— Нет, нет, нет! — закричала я, вырываясь из его рук. Он был очень сильным, и моё сопротивление делало только хуже. Я теряла силы, и вот, когда я уже была полностью прижата им к кровати, я услышала страшный грохот, где‑то наверху и голоса. – помогите! – крикнула я и отключилась от оглушительного удара по голове.