Страница 46 из 59
Глава 32
Аврора
Телефон молчит, но я упрямо гипнотизирую взглядом дисплей в ожидании, что он позвонит. Мирон прилетает сегодня, час назад его самолет должен был приземлиться. При мысли о том, что мы скоро увидимся, сердце заходится в агонии. Несмотря на нашу ссору перед разлукой, я все равно безумно скучаю по мужу и хочу перемирия. На протяжении его короткой командировки мы почти не созванивались – у него не было связи.
Такая, черт бы ее побрал, работа. Так надо...
Как же я ненавижу это! Не–на–ви–жу! И не хочу его ни с кем делить.
В коротком сухом сообщении, которое прорвалось ко мне этим утром, Мирон пообещал встретить меня после дежурства, а значит, успеет, чего бы это ему ни стоило.
Майор Громов всегда держит слово.
Я вызываю его номер, но абонент до сих пор отключен. У Мирона слишком много тайн, как будто он ведет двойную жизнь: одну оставил там, на севере, и запечатал от меня под грифом «Секретно», зато вторую… полностью посвящает мне.
Имею ли я право осуждать его, если сама не до конца честна? Год спустя все ещё прячу единственную фотографию Славы в своем шкафчике в ординаторской – и не решаюсь показать ее Мирону. Мне кажется, если прошлое столкнется с настоящим, то случится непоправимое. Муж откажется от меня, а я не могу этого допустить. Сделаю все, чтобы сохранить наше тихое семейное счастье, построенное на обломках.
Доверие – хрупкая вещь, и оно должно быть взаимным. Именно об этом попросил меня Мирон перед отлетом, после чего пропал с радаров, оставив меня вариться в сомнениях.
– Ты все ещё на посту, Рора? – удивляется Агапов, хотя сам поставил мне внеплановое дежурство. Чеканя шаг, он уверенно заходит в ординаторскую, не удосужившись постучаться. Останавливается в полуметре от меня, окидывает с ног до головы мажущим взглядом и шумно вздыхает. – Выглядишь устало. Тяжелая ночь? Вынужден признать, я ужасный начальник, и в знак извинения позволь подвезти тебя домой. Насколько я знаю, твой супруг сейчас далеко.
– Не стоит беспокоиться, Антон Дмитриевич. Мирон уже должен вернуться в Питер, так что обязательно встретит меня, – уверенно перебиваю его, бросая так и не оживший телефон в сумку.
– Если он все же задержится, моя машина у входа…
– Мой муж в состоянии позаботиться обо мне, – подчеркиваю с нажимом, чтобы он не питал ложных иллюзий. Я не могу напрямую послать своего начальника, несмотря на то что его попытки сблизиться, вопреки здравому смыслу, стали настойчивее после моего замужества и доставляют мне дискомфорт. Не хочу, чтобы Громов ревновал. – Извините, я спешу. Всего доброго.
Попрощавшись, я направляюсь к двери, нервно цокая каблуками, но Агапов не отстает ни на шаг. Поравнявшись со мной в коридоре, он вдруг берет меня за локоть, вынуждая замедлится.
– В психологии это явление называется «замещающая привязанность», – монотонно произносит он, галантно открывая передо мой дверь на улицу.
– Не понимаю, о чем вы, – стараюсь говорить холодно, без эмоций, в то время как мое дыхание учащается, а пальцы, сжимающие лямку сумки, начинают неметь от перенапряжения.
– Понимаешь, Аврора, но продолжаешь отрицать, что любишь совсем не этого залетчика, а светлую память о Славе в нем, – сочувственно качает головой Агапов, мысленно поставив мне диагноз. – Их сходство феноменально, но они разные люди. Это может сыграть с тобой злую шутку. Ты ведь даже не знаешь наверняка, к кому и зачем он летает на север. У твоего Громова целая коллекция скелетов в шкафу, и, клянусь, я вытащу каждый. Скоро я докажу тебе, что он далеко не такой честный и благородный, как Слава, хоть и его копия внешне.
Я резко останавливаюсь на крыльце госпиталя, едва не врезавшись в Агапова, грубо сбрасываю с себя его руку и поворачиваюсь к нему лицом, чтобы он меня наконец–то услышал. Яркие солнечные лучи пробивается сквозь кроны деревьев и до слез слепят глаза, заставляя меня зажмуриться на мгновение, знойный воздух обжигает легкие, жара душит, мешает говорить, но я с силой и злостью выталкиваю из себя каждое слово:
– Прошу вас, Антон Дмитриевич, оставьте нашу семью в покое. Это константа, от которой я никогда не откажусь.
– Я предпочитаю горькую правду, ты же в курсе. Всегда думал, ты тоже….
– Мне не нужна ваша правда, – вспыхиваю, впервые повысив голос на начальство. – Я всецело доверяю мужу, поэтому не надо мне ничего доказывать. Пустая трата времени.
– Напрасно. Я не враг тебе, ты меня сто лет знаешь, в отличие от него...
Агапов тянет ко мне руки, я импульсивно отступаю к лестнице, и каблук соскакивает со ступеньки. Пошатнувшись, быстро восстанавливаю равновесие, однако его ладонь успевает лечь на мою талию, чтобы придержать. Он касается меня буквально на доли секунды, и я сразу же разрываю любой физический контакт, который может меня дискредитировать в глазах ревнивого мужа…
За спиной тихо шуршат шины, перехватывая все мое внимание, во дворе госпиталя паркуется серый внедорожник, из которого без промедления выскакивает Мирон, будто боится не успеть. Жестко хлопнув дверью, уставший, помятый и не выспавшийся, он широкими, отточенными шагами направляется к нам, испепеляя Агапова темным взглядом. Меня буквально сносит с ног его тяжелой, мрачной энергетикой.