Страница 45 из 59
– Целую, – шелестит тихо. Отзывается шумом крови в ушах.
– Мирон? Тебе звонил кто–то? Все нормально? – голос жены действует на меня отрезвляюще. Интуиция у неё развита отменно, как и способность появляться в самый неудобный момент.
Я лихорадочно умываюсь ледяной водой, пока лицо не начинает гореть, будто в кожу вонзили миллион иголок, резко распахиваю дверь, так что Рора отскакивает от неожиданности, хватаю ее за талию – и затаскиваю в душ. Включаю воду на полную, ныряю с ней под бешеные струи. Срываю тонкий шелковый халат, разворачиваю жену к себе спиной, беру ее быстро и нетерпеливо, а она поддается, словно чувствует, что мне это необходимо.
– Я люблю тебя, люблю… – повторяю, как сумасшедший, собирая губами капельки воды с ее содрогающейся спины. Она сдавленно стонет, упираясь ладонями в стенку кабины, которая рискует развалиться от нашего напора.
Не отвечает. Никогда не отвечает.
Как будто не со мной…
* * *
Мы обедаем молча, каждый задумавшись о своем. Остываем после секса в душе. Рора сидит поджав по себя ноги, кутается в махровый халат, монотонно помешивает чай серебряной ложечкой, украдкой поглядывает на меня. Отставив чашку с кофе, я двигаюсь к ней ближе, обнимаю за плечи.
– Ты была в клинике? – начинаю разговор, который причиняет боль нам обоим. – Что сказал репродуктолог?
Надеюсь, если у нас появится сын, то она забудет наконец–то своего покойника. Мы станем настоящей семьей. Звучит глупо, но я хочу привязать ее ребёнком. Навсегда.
Однако у нас ни черта не получается. Как в насмешку свыше.
– Мне назначили гормональную терапию, – отчитывается Рора спокойно. И запинается, словно не решается попросить меня о чем–то неприятном. Кусает губы, я поглаживаю их большим пальцем.
– Говори, – подцепляю острый подбородок, заставляя ее посмотреть на меня.
– Для полной картины доктор хочет видеть твои анализы, но для этого тебе надо сдать спермограмму. Я пойму, если ты не согласишься. В конце концов, пусть сначала меня подлечат, а там, может, все и так получится…
– Я сдам, – невозмутимо пожимаю плечами.
– Правда?
– Так точно. Не вижу проблемы. Речь идет о нашем общем ребёнке, ради него можно и потерпеть, – под конец фразы всё–таки морщусь, не выдержав.
Рора мелодично смеётся, обвивает меня за шею и игриво перебирается ко мне на колени. Ныряю ладонями под халат, сжимаю ее бедра и чувствую, как кровь отливает от головы вниз. Ни хрена не соображаю, кроме того, что меня влечет к жене мощным магнитом.
– Может, тогда завтра вместе поедем в клинику? – шепчет мне в губы.
– Я улетаю, – нехотя признаюсь. – На север.
Аврора меняется в лице, отстраняется от меня и хмурится, наклонив голову к плечу.
– Опять? Когда ты собирался сказать мне об этом?
– Сам только узнал. Прости.
– Ты уже там больше года не служишь, – отмечает она ревниво, с претензией. – Почему тебя продолжают вызывать? К кому ты постоянно ездишь?
– Я не раз отвечал на этот вопрос. К своему командиру, – сухо роняю и прячу глаза, благоразумно умолчав о Маринке. Им обеим ни к чему лишние переживания.
– Давай полетим вместе? Познакомишь нас, – предлагает с вызовом, который я не могу принять.
– Тебя же из госпиталя вырвать невозможно, – выпаливаю импульсивно, не замечая, как на нервах повышаю тон и начинаю рычать. – Агапов вцепился в тебя, как спрут, а ты и рада….
Рора шумно втягивает носом воздух, мечет в меня молнии, не произнося ни слова. Мы ссоримся молча, никогда не оскорбляем друг друга и не бьем посуду, но ее разочарованный взгляд медленно уничтожает меня. И я сдаюсь…
– Прости, перегнул, – неумело извиняюсь, хаотично жаля ее поцелуями. – Я всего лишь хочу, чтобы ты мне доверяла.
Она сдержанно кивает, осторожно выбирается из моих объятий и без истерик уходит из кухни.
– С годовщиной, Мирон, – приглушенно летит из–за двери.
– Аврора!
Проклятие! Поздравил жену…