Страница 44 из 59
Глава 31
Год спустя
Мирон
– Милая, я дома, – выкрикиваю с порога, зажав букет цветов подмышкой. – Было сложно, но я вырвался к тебе, как и обещал. Начальник штаба до последнего отпускать не хотел: "Учения. Не положено". Но моя любимая жена превыше всего.
В квартире подозрительно тихо, и это меня напрягает. Если Рора не на дежурстве, она всегда встречает меня такими жаркими поцелуями и объятиями, будто я не со службы возвращаюсь, а с войны. Не могли же ее вызвать сегодня в госпиталь?
В день годовщины нашей свадьбы…
Хотя чертов Агапов не упустит случая нам подгадить. После того как я забрал свою женщину у него из–под носа, а затем добился увольнения и привлечения к суду его высокопоставленного дружка из штаба, он заточил на меня зуб. Затаился – и ждёт удобного момента, чтобы нанести мне удар в спину. На себя мне плевать, однако я беспокоюсь, что подлый старик когда–нибудь воспользуется служебным положением и решит отомстить мне через Рору, но она непреклонна и даже слышать ничего не хочет о переводе из госпиталя в другое учреждение. Каждый наш разговор заканчивается ссорой, а я терпеть не могу ругаться с женой.
– Я по тебе соскучился дико, красивая, – негромко выдыхаю в пустоту. – Ты где?
Не отзывается. Нахмурившись, я скидываю с себя полевую куртку, в которой успел свариться, спотыкаюсь об изящные летние босоножки на небольшом каблуке, осторожно ставлю их на место и прохожу вглубь коридора. По всему дому витает приятный запах выпечки, от которого выделяется слюна, в выключенной духовке томится мой любимый мясной пирог, но на кухне никого нет.
– Ты не представляешь, какой я голодный. Во всех смыслах, – хрипло произношу, направляясь в нашу спальню. На ходу снимаю мокрую от пота футболку и ослабляю пряжку ремня. – И первым делом я хочу… тебя.
Я резко торможу на пороге, устремив взгляд на мирно спящую посередине широкой постели Рору. Ее пшеничные волосы хаотично разметаны по нашим подушкам, к груди прижата белоснежная простыня, сбившаяся в комок, идеальное тело слегка прикрывает короткий домашний халатик, который неприлично задрался, оголив упругие бедра, и соблазнительно сполз с плеча. Я знаю, что под ним нет белья – оно бесполезно, когда мы дома вдвоем, потому что я хочу свою жену постоянно.
Рора выглядит так, будто металась во сне по кровати и судорожно искала меня, чтобы обнять.
Стараясь не шуметь, кладу на подушку букет цветов и подарок, а сам сажусь на край матраса, приминая его. Некоторое время не двигаюсь, ничего не говорю, почти не дышу, а молча любуюсь женой. Она выглядит такой беззащитной и уязвимой, что мне хочется укрыть ее от всего мира. Командир не зря твердил, что я родился под счастливой звездой, даже пули меня не берут. Но только сейчас я в полной мере почувствовал свою удачу. И пулю в сердце – одна всё–таки взяла.
Мне нереально повезло отхватить такую женщину.
– Спящая красавица, – усмехаюсь, невесомо касаясь ее щеки тыльной стороной ладони.
Она мурлычет неразборчиво, улыбается и неосознанно накрывает мое запястье рукой. На ее безымянном пальце обручальное кольцо, как метка, что она моя, но на шее… второе. Рора не сняла его, и я не настаивал. Для нее это память о погибшем муже, а для меня… триггер.
Иногда, забываясь, она зовет меня его именем. Я стараюсь не обращать на это внимание, делаю вид, что не замечаю, но каждый раз подсознательно боюсь снова услышать из уст моей жены ненавистное мной «Слава». Вот и сейчас напряженно замираю, когда она открывает глаза, медленно взмахивает длинными ресницами и поднимает на меня полный нежности взгляд.
– Родной, я ждала тебя, – мягко шепчет, потянувшись ко мне за поцелуем. Выдыхаю с облегчением, ловлю ее губы, нетерпеливо сминаю их своими. С трудом заставляю себя остановиться, чтобы не показаться грубым.
– Опять брала ночное дежурство? – уточняю с упреком.
– Да, не смогла отказать начальству. Тяжелая выдалась смена, – она томно потягивается в постели, ласкаясь о мои руки. – А ты как? Наверное, устал и проголодался? Идем завтракать... или обедать, – ищет взглядом часы. – Я там приготовила…
Встрепенувшись в моих объятиях, Рора пытается встать, но я аккуратно возвращаю ее на подушки и накрываю простыней.
– Тш–ш-ш, досыпай, хозяюшка, я пока в душ схожу, а то воняю с дороги, – наклонившись, целую ее в лоб. – С годовщиной, любимая.
По пути в ванную принимаю звонок с севера. Плотно прикрываю за собой дверь, невольно вытягиваюсь по струнке, хотя командир меня не видит и я давно не в его подчинении. Привычка осталась, как и уважение к человеку, который заменил мне отца. Нас многое связывает, и эту связь не разорвать. Новость о браке он воспринял в штыки, как и ожидалось, но на моей карьере в Питере это никак не отразилось, за что я ему благодарен.
– Слушаю, Никанор Павлович, – чеканю в трубку.
– Разговор не телефонный, – рявкает он без приветствия. – В ближайшие дни жду тебя у нас.
– Не могу, учения, – пытаюсь отбрыкаться, покосившись на запертую дверь.
– Домой же смог отпроситься. На годовщину брака, – бросает с недовольством. Теперь я для него «женатик», потерянный боец, непригодный для службы.
– У вас всюду глаза и уши, товарищ командир.
– Я бы не вызывал тебя по пустякам, ситуация серьёзная, – продолжает давить. – На тебя запросы в часть сыпятся. Мне удалось выяснить, что в этом замешан некий полковник Агапов, а ты сам знаешь, до чего он может докопать, – летит с налетом предупреждения и угрозы.
– Но вы же этого не допустите, – смело парирую.
– Прилетай, обсудим, – коротко отрезает. На фоне слышится слабый голосок его дочери, которая просит передать ей трубку, и у меня все переворачивается внутри. – Да и Маришка скучает, а ей сейчас нельзя нервничать, сам понимаешь...
– Приветик, – слышится следом. – Не слушай папу, он встал не с той ноги. Мы тебя в обиду не дадим. Я прослежу... Мирон?
Я сжимаю челюсти до боли, перетирая зубы в пыль. Сердце заходится в груди, как ненормальное. Глаза режет, будто битого стекла насыпали, и я сбрызгиваю лицо водой, чтобы прийти в себя.
– Ты как себя чувствуешь, малыш? – тихо спрашиваю.
– Получше, – вздыхает. Делает мучительную паузу. – Соскучилась. Приедешь ко мне? – доносится жалобно и отдаленно, как эхо.
Смотрю на себя в зеркало, приказываю собраться.
Глубокий вдох…
– Конечно, приеду, девочка моя. Береги себя, – на выдохе. За ребрами растекается тупая боль. И в этот момент раздается стук в дверь. – Прости, не могу сейчас говорить. Скоро увидимся.