Страница 39 из 59
Прильнув к нему, я дрожу всем телом, но не от холода, а от выжигающего меня изнутри желания.
– Хм, ремонт, – пинает что–то ногой, и оно с металлическим звуком откатывается от нас. Банка с краской? – Я же говорил, что готовлю квартиру… для нас.
– Я все уберу, извини.
– Тш–ш-ш… Оставь, хозяйка, у тебя будет время навести здесь марафет, – выдыхает мне в шею, и я запрокидываю голову, открываясь для его поцелуев. – Вся жизнь впереди. Со мной.
Он легко подхватывает меня на руки, как пушинку, и я прикрываю глаза, обняв его за шею и уткнувшись носом в плечо. Не отпускаю, даже когда мы вместе опускаемся на застеленную кровать. Тьма обостряет ощущения и… ассоциации.
– М–м-м, хороший мой, – вырывается из груди вместе с рваным вздохом.
Мирон целует меня, и я чувствую на губах его улыбку. Утопаю в свежих, мягких подушках, провожу ладонями по хрустящим простыням, сминаю прохладную ткань – здесь все новое и нетронутое, как он и обещал.
Для меня. Для нас.
Приподнявшись, Мирон упирается коленом в матрас, аккуратно, будто боится навредить, берет мою ногу за лодыжку, бережно снимает туфлю. Наклонившись, невесомо целует ступню, а затем то же самое проделывает со второй. Ладонями проходится по бедрам, задрав мою узкую юбку, подцепляет пальцами кромку чулка – и шумно вбирает носом воздух.
– Снимай, иначе я порву его, – кивает на облегающее платье, расхристанное на спине и спущенное с плеч.
Я помогаю ему раздеть себя, без смущения остаюсь перед ним в одном белье, словно уже делала это в прошлом. Но когда он включает прикроватную лампу, и свет падает на его лицо, я импульсивно прикрываюсь. Мирон убирает мои руки от груди, разглядывает меня жадно, но не трогает, словно растягивает удовольствие или… не верит, что это происходит с нами наяву.
Мне тоже не по себе…. Все похоже на сон, который оборвется с первыми лучами солнца на рассвете.
– Мирон, – повторяю ещё раз, чтобы привыкнуть.
Сорвав в себя рубашку, он нетерпеливо щелкает пряжкой ремня и нависает надо мной. Небрежно смахивает с груди обручальное кольцо, оставляя в ложбинке кулон с северным сиянием.
– Красивая, – хрипло шепчет, сжимает пальцами мой подбородок, устанавливая прямой зрительный контакт. – На меня смотри, – грубовато отдает приказ, не догадываясь, что лишь усиливает параллель.
Я тону в его необычных глазах, цепляясь за редкую гетерохромию, как за последнюю связь с реальностью. Мы соприкасаемся лбами, глядя друг на друга, не моргая, и дышим в унисон.
– Моя женщина, – выносит приговор он и без прелюдий делает меня своей.
Я принимаю его полностью, душой и телом, лихорадочно обхватываю руками и ногами, сжимая колени на мощной талии, порхаю пальцами по рельефной спине – и ласкаю старые шрамы, которые были до госпиталя.
Боже, на нем живого места нет… Он будто вернулся с того света.
До боли закусываю губу, чтобы не звать его по имени. И снова не ошибиться... Нервные всхлипы очень скоро превращаются в сиплые стоны. Я открываюсь возрождающимся чувствам. И не понимаю, почему он такой… похожий.
– Родной, – всё–таки вырывается из груди. Искренне, отчаянно, и больше нет пути назад.
Без него я снова умру…
Безумно, до судорог обнимаю его, чтобы никогда больше не потерять. Он нашептывает что–то ласковое, целует меня, кусает, присваивает, не замедляясь ни на секунду. Все тяжелее и жарче дышит мне на ухо, сгребает в кулак волосы на затылке, оставляет метки на шее, впиваясь в кожу губами.
И правда голодный, не солгал...
Зрительный контакт потерян, перед глазами плывет потолок, и я зажмуриваюсь, целиком отдаваясь эмоциям. Ловлю легкие волны оргазма, которые становятся сильнее и накрывают меня девятым валом. Расслабившись, я неприлично громко разлетаюсь на миллион осколков, как умела только с одним человеком.
– Я люблю тебя, – шепчу сорванным голосом, до конца не понимая, кому именно адресую эти слова.
Я всего лишь хочу, чтобы мужчина, который сейчас крепко держит меня в руках, никогда не разжимал объятия.
С ним не больно…
* * *
Музыка к проде – Лекарство от одиночества (Асия)