Страница 40 из 59
Глава 29
Месяц спустя
Аврора
– Согласны ли вы, невеста…
История повторяется. Разгар лета, светлый торжественный зал Адмиралтейского ЗАГСа, скромная камерная церемония, где только мы и свидетели. Я в шифоновом белом платье, которое приятно ласкает тело, обдает кожу легким холодком на фоне жары, струится по ногам до самых шпилек классических лаковых босоножек. Мои волосы свободными волнами ложатся на плечи и спускаются по спине до лопаток, слегка завитые, но не скованные ни заколками, ни фатой, потому что ЕМУ так нравится.
Рядом со мной мужчина в парадной форме, до трепета напоминающий моего мужа.
– Да, я согласна, – отвечаю так же твердо, как в прошлом. Без тени сомнений.
Боковым зрением подмечаю, как Мирон улыбается, и крепче сжимаю его локоть. Он реагирует молниеносно, как будто только этого и ждал, накрывает мою ладонь своей, поворачивается ко мне и, не теряя армейской выправки, быстро целует в висок. Смутившись, я прячу лицо в свадебный букет из нежно–розовых орхидей с вкраплениями веточек искусственной сакуры, так как настоящая давно отцвела, а Мирону очень хотелось сделать мне приятный сюрприз.
Счастлива ли я? Очень… Так же, как и тогда, но больше не считаю это предательством. Душу наполняет чистое и непреклонное чувство, что я поступаю правильно.
У нас все обязательно получится, на этот раз мы не потеряем друг друга. Я не позволю, чего бы мне это ни стоило…
– Да, – хрипло вторит мне Громов, а я зачарованно смотрю на его волевой профиль, пропуская мимо ушей слова ведущей и игривые перешептывания свидетелей, сидящих сбоку.
Для меня никого не существует, кроме моего мужа. Есть лишь его голос, его улыбка, его сильные, теплые руки, которые обхватывают мою ладонь, чтобы обменяться обручальными кольцами. Мирон заметно нервничает, я на удивление спокойна и с улыбкой слежу за каждым его движением, чутко ловлю малейшие изменения мимики.
Подавшись ближе, я невесомо целую его в щеку, заставив сурового офицера растеряться на секунду. Всегда каменное, мрачное лицо на мгновение становится живым, настоящим, взволнованным. Мирон закашливается, снова возвращает себе маску серьёзности, и только я замечаю, как подрагивает на весу его ладонь, когда наступает моя очередь надеть ему кольцо на безымянный палец.
– Моя? – спрашивает он одними губами.
«Твоя», – опускаю ресницы в знак согласия.
Наплевав на то, что мы в зале не одни, Мирон обхватывает рукой мой затылок, резко притягивает к себе и врезается в губы, целуя слишком жадно и глубоко. Включается музыка для первого танца, и это снова «Вечная любовь». Он попросил ее... для меня.
Мы медленно кружимся в центре зала, обняв друг друга, и бессовестно целуемся на глазах у остальных до последней ноты.
Муж и жена. Навсегда.
Казалось бы, ничего не может испортить этот день, но…
– Поздравляю, подруга, – подходит ко мне Женька, вручает пышный букет пионов и чмокает в щеку, оставляя след от морковно–алой помады, который я аккуратно стираю, чтобы не испортить макияж.
– Спасибо, – сдержанно отзываюсь, не выпуская из вида Мирона. Мы словно связаны невидимыми нитями.
Со строгим выражением лица он забирает у регистратора наши паспорта и свидетельство о браке, сосредоточенно все проверяет и, удовлетворенно кивнув сам себе, складывает документы в карман кителя. Стоит ему посмотреть на меня, как его черты мгновенно смягчаются, а на губах появляется теплая улыбка.
Между нами вдруг вырастает довольно внушительная фигура Артема, нашего свидетеля. Я помню его как своего пациента, который делил палату с Громовым. За минувшие месяцы парень накачался и окреп, видимо, подсознательно пытаясь компенсировать полученную травму. Под брюками биопротез почти незаметен, да и держится Артем по–мужски гордо, словно ничего не случилось, и умудряется приударить за Женькой. Вот и сейчас, поздравляя Мирона, он многозначительно подмигивает ей. Мы с Мироном практически одновременно закатываем глаза, заметив этот мальчишечий жест.
– Надо же, как все повторяется. Я как будто в машине времени вернулась на три года назад, – воодушевленно тараторит подруга, а я не пойму, к чему она клонит. Все мое внимание сконцентрировано на Мироне, который не сводит с меня глаз и даже на расстоянии держит цепко своей энергетикой. Я нежно улыбаюсь ему, пока на фоне раздается неугомонное жужжание Женьки. – Тот же зал, та же бессменная свидетельница, то есть я, та же песня, тот же…. муж, – заканчивает она тихо, и я вздрагиваю, как от пощечины.
– Женя, я же просила, – шиплю на нее, схватив за руку и дергая ее в сторону. – Зачем ты…
Украдкой поглядываю на Мирона. Почуяв мое напряжение, он хлопает друга по плечу и направляется к нам. Нас разделяют всего несколько шагов, и я молюсь, чтобы подруга заткнулась до того, как он подойдет.
– Извини, я на эмоциях, дура такая, – спохватывается она, хлопая себя пальцами по губам. – Прости–прости меня, милая, я перенервничала, – опять пачкает мои щеки помадой, от которой меня начинает тошнить. – Ты же мне как сестра, я очень расчувствовалась. На вашем танце под Азнавура слезу пустила, – не упустив случая провести параллель, она душит меня в объятиях.
– Все в порядке? – доносится встревоженный голос Громова, а на мою талию ложится его тяжелая ладонь. – О чем разговор?
– О своем, о женском, – кокетливо хихикает подруга, отстраняясь от меня, и я выдыхаю с облегчением.
– Товарищи молодожены! – бодро зовет нас Артем, прибежав следом за другом, и бесцеремонно хватает Женьку за талию, как бы невзначай спуская руку ниже спины. Она жеманничает, давая ему надежду, отчего он важно расправляет плечи. – Теперь едем в ресторан!
– Мы не заказывали, – прохладно бросает Мирон, покосившись на меня. Он планировал отметить свадьбу с размахом, но я отговорила его от лишних трат и шумных застолий.
– Это мой свадебный подарок, – настаивает упрямый свидетель, по–хозяйски лапая свидетельницу. – Деньги ты не принимаешь, а с пустыми руками я никак не мог прийти. Столик забронирован на четверых.
– Аврора? – вопросительно смотрит на меня муж, и я плавлюсь от его взгляда. Все, чего я хочу сейчас, так это оказаться с ним дома наедине.
– Каждый уважающий себя офицер обязан однажды стать подкаблучником, – подначивает его Артем, но Мирон лишь снисходительно хмыкает.
– За такой каблучок не грех жизнь отдать, – нашептывает мне на ухо, легко касается губами шеи, вызывая вереницу мурашек. – Что скажешь, любимая? Поехали?