Акулий король

Уже было без десяти восемь, а он велел приехать к восьми ровно. Непунктуальных особ он не любил, хотя понимал, что Шарлиз ему не любовница, и был готов извинить ей пару-тройку минут опоздания. Но она его порадовала и приехала вовремя: он узнал еще в окно свой черный «Мерседес». Фредо выкатился с водительского сиденья – паскуда толстобрюхий, мм? – и вежливо открыл дверь сзади. Оттуда показалась дивная ножка, обутая в черную кожаную туфельку. Затем выплыла и вся Шарлиз.

Донни довольно поерзал в кресле, закинув ногу на колено, и со слабой улыбкой наблюдал за тем, как она прошла ко входу и толкнула дверь в «Вест Луп», исподтишка выискивая его, Донни Мальяно, взглядом. Ай, хороша! Он отпил еще немного коктейля и сощурился, наблюдая за Шарлиз.

Наконец, к ней подошел администратор и, ничего не спрашивая, провел к Донни. Она не ожидала, что он будет здесь один, может, в чьей-то еще компании или с Витале, но правда была такова, что никто им двоим был не нужен: Донни хотел побыть именно с ней, узнать ее ближе, понять, кого он пригласил в свой дом. Она поздоровалась и села напротив, в галантно подвинутое официантом кресло.

Следом сразу принесли вина. Донни отослал сомелье и сам открыл бутылку красного сухого умбрийского «Сагрантино ди Монтефалько», а потом разлил вино по бокалам. Шарлиз немного зарумянилась, наблюдая за ним, и улыбнулась, когда он сказал:

– За тебя, Шарлиз. Спасибо, что украсила мой вечер.

Она промолчала, и оба сделали несколько глотков. Официант принес меню – Донни от него отказался: повар и без того хорошо знал, что он берет. Шарлиз тревожно посмотрела на строчки, листая дорогую белую бумагу, и Донни заметил:

– Могу взять на себя смелость и заказать тебе ужин. Ты не будешь против?

– Нет. – Шарлиз с облегчением отложила меню в кожаной папке в сторону. – Я неважный знаток итальянской кухни.

– Зато я в ней хорошо разбираюсь. Не беспокойся, – он улыбнулся, но улыбка вышла почти хищной. – За месяц мы наверстаем эту оплошность.

Почтительному юноше в фартуке, повязанном на бедрах, и кипенно-белой рубашке Донни заказал spaghetti con le vongole – спагетти с моллюсками и петрушкой, а также минестроне с ньокки. С огромным удовольствием он рассказал Шарлиз, что моллюски эти – свежайшие, лучше во всем городе просто не найти, потому что доставляют их ежедневно спецрейсом. Он также велел принести к столу сыр caciocavallo.

– Рад, что ты приехала в Чикаго, – он поднял бокал. – Тебе здесь понравилось?

– Пока не могу сказать, – осторожно ответила она и решила дождаться блюд, чтобы не захмелеть. – Города я не видела толком, но из окна машины он выглядит очень интересно.

– Ничего, успеется. Тебе все понравилось дома? Если что-то будет нужно, скажи мне или Витале – он это немедленно устроит.

– Все хорошо, мистер Мальяно. – Шарлиз поставила бокал рядом с белой сервировочной тарелкой.

– Пожалуйста, – поморщился он. – Мы же договорились еще тогда, зови меня по имени. Если, конечно, тебя это не смутит.

– Я постараюсь.

Она аккуратно облокотилась о ручку кресла, в котором сидела, – очень изящная в черном жакете с широкими накладными плечами, но не лишенная женственных округлостей. Тело под шелковым кремовым платьем соблазнительно просвечивало. Губы, не тронутые никакой краской, были сами по себе едва не синими от темной, прилившей к ним крови. Ланьи карие глаза казались черными и манящими в зыбком обрамлении ресниц, бросавших стрельчатые тени на щеки. Шарлиз была незабываемо хороша, и Донни Мальяно вдруг остро пожалел, что поленился вчера приехать к ней, и беспокойно сел в кресле удобнее. Впервые за долгое время он почувствовал что-то сродни желанию обладать – но не просто как красивой женщиной, физически. Он захотел, чтобы она полностью принадлежала ему: телом, душой, разумом, сердцем.

Но тем занятнее была ее очаровательная наивность, тем интереснее и нежнее было смотреть на ее осторожное, но такое достойное поведение. Она была не похожа на девушек, которые охотились на мужчин в чикагских ресторанах, на светских мероприятиях и в гостевых салонах. Впервые за долгое время Донни отдыхал душой, наблюдая за Шарлиз и подливая ей и себе вина. Хотя она быстро сообразила, что к чему, и не стала строить из себя святую невинность – иначе не приоделась бы так, в платье с кулиской, красиво драпирующей пышную грудь, и не смотрела бы так томно из-под ресниц, и не говорила бы с ним так ласково, а совсем не отстраненно и не строго. Она была не так смущена, как в колледже, в их первую встречу. Она, бедняжка, сделала свой вывод, зачем ее сюда привезли, и готова была сыграть по его правилам. Тем не менее, несмотря на это, она просто оказалась слишком молодой и неопытной и не знала, как соблазнять взрослых мужчин вроде него. Быть может, свои чары она проверяла на юнцах – и с блеском! Но что делать с таким, как он? Как привлечь его?

Донни это позабавило еще больше. Он получал от вечера то, что хотел: приятную компанию, красивую женщину, новые, яркие чувства. Он ухаживал за Шарлиз, потому что хотел ей, понравившейся ему с первого же взгляда, устроить отныне жизнь лучшую, чем та, что ее ждала, и неважно, что она даст взамен – собственно, и улыбки ее ему вполне хватало, и нежного взгляда – тоже. Он давно уже отвык от бешеных страстей; ему не хотелось ни неволить ее, ни принуждать. Он к этому относился с отвращением, он этим всегда брезговал и считал недостойным признаком мужской слабости.

Он по-доброму улыбнулся, заметив, как Шарлиз нервничала, как прятала руки в рукавах пиджака и иногда беспокойно смотрела по сторонам, но выпрямилась и оживилась, когда ей принесли минестроне и клецки.

Она не знала, то ли ей есть их прямо с супом, то ли взяться отдельно, и немного растерялась, когда перед ней поставили белый соус, песто и сыр. Донни, которому принесли bistecca fiorentina – мясо с кровью в прожарке molto al sangue

[20]

[«Флорентийский бифштекс» слабой прожарки (итал.).]

, совсем сырое в самом центре, – улыбнулся и отложил свои приборы.

– Позволь я поухаживаю за тобой, – мирно предложил он и чуть подвинулся в кресле, чтобы быть ближе к столу и Шарлиз. – Ньокки едят с белым соусом. Можешь полить их прямо из соусника по вкусу… он не острый, если ты острое не ешь.

– Я их впервые пробую, – призналась Шарлиз и смущенно улыбнулась. – На что они похожи?

– На тесто. Это тесто и есть. Так. А теперь добавь немного песто и сыра. Не бойся, бери прямо оттуда и клади себе на тарелку.