Акулий король

– Сиди и собирай свое макаронное ожерелье. Кстати, Фрэнни, у тебя сегодня занятия начинаются в одиннадцать часов?

– Ага. Мам. – Она высыпала все макаронины на столешницу и горящими глазами посмотрела на Алессию. – Мам-мам, а можно я поеду в город с дедушкой?

– Как он скажет, милая, – ровно отозвалась та.

– Ну мам…

– Все вопросы не ко мне, дорогая. – Она выключила огонь на плите и выложила на четыре тарелки равные порции яичницы-глазуньи с длинными ломтиками поджаренного бекона. – Ты будешь с нами яйца?

– Да, – кисло сказала Фрэнни, нанизывая макаронины на леску.

Шарлиз занималась тем же самым, и очень скоро, как раз к тому моменту, как Алессия накрыла на стол, ожерелье было закончено.

– Вот и все, – сказала Шарлиз и продемонстрировала Фрэнни застежку, над которой пришлось здорово повозиться. – Как тебе?

– Блеск! Супер-дупер! – просияла та.

В тот самый момент, когда Алессия поставила тарелки на стол, а Фрэнни схватила готовое ожерелье, с улицы в кухню прошли двое. Еще не подняв на них глаз, Шарлиз услышала, как радостно взвизгнула Фрэнни:

– Дедушка!

По плечам Шарлиз пробежали мурашки. Она, не поднимая глаз от макарон и бисера, которые собирала в прозрачный пакетик, услышала мужской хриплый голос, тот, что пониже и постарше, и уже хорошо знакомый голос Витале. Алессия упрашивала сесть за стол. Фрэнни пыталась перекричать всех со своей новостью, что у нее есть подарок. Потом мужчины вошли в столовую, и Шарлиз почувствовала, что напротив нее кто-то сел, заслонив собой утренний свет из окна. Набравшись смелости, она подняла взгляд. Да, это и впрямь был Донни Мальяно – только сегодня в белой полосатой рубашке, черном костюмном жилете и брюках. Он сидел за столом, перед тарелкой с дымящейся яичницей, и пар таял в воздухе на уровне его груди. Рубашку он расстегнул на одну пуговицу. Шарлиз тихо поздоровалась с ним, но он не ответил – к нему подлетела Фрэнни, цепляясь пальчиками за идеально сидящий жилет:

– Дедушка, – почти прошептала она так робко, что Шарлиз удивилась: за все это время Фрэнни говорила только громко или очень громко. – У меня для тебя кое-что есть.

– Правда? – хмыкнул тот и посадил девочку себе на колено, приобняв ее за спину. – Что же, bambina

[15]

[Девочка (итал.).]

?

Шарлиз улыбнулась одними уголками губ, когда Фрэнни, смущаясь и сопя, достала из кармана своего форменного пиджачка длинную макаронную связку. Донни Мальяно делано схватился за грудь:

– Mio Dio

[16]

[Боже мой (итал.).]

, какая красота, дорогая! Это мне? Ты это сама сделала?

Фрэнни отдала ожерелье дедушке и уткнулась лбом ему в жилет, сказав совсем тихо:

– Мне помогала Шарлиз.

– О, – дон Мальяно тепло улыбнулся. – Так это, получается, ваш общий подарок, да? Я польщен. Гляди-ка, – и он аккуратно сложил ожерелье в карман брюк. – Это же grande valore

[17]

[Отличное соотношение цены и качества (итал.).]

, его нельзя носить абы как. Я потом поеду в банк и сложу его в сейф…

Фрэнни хихикнула, болтая ногами. Она развеселилась, потому что подарок дедушке понравился – так он все это обставил, во всяком случае.

– …А не то кто-нибудь обязательно захочет его украсть, giusto

[18]

[Верно? (итал.)]

? Вон, посмотри на Витале, – и он напоказ нахмурился. – Вито, что ты так пялишься на мой карман? Хочешь оттуда что-то спереть?

– Непременно, – заявил Вито и кивнул из-за газеты Алессии, хлопотавшей с кофейником в руке. – Спасибо, все очень вкусно.

– Сперва поешьте, а потом читайте свои газеты, – проворчала она. – Шарлиз, ты тоже. Перестань возиться со всем этим. Фрэнни! Убери свои поделки со стола, ну же!

Некоторое время все молчали и были заняты только едой. Алессия чудесно готовила, язык проглотишь – однако Шарлиз нет-нет да посматривала на Донни Мальяно. Алессия это заметила, хотя виду не показывала. Она знала: мужчины все прекрасно видят, но внимания этому не придают. Проглотив свой завтрак, Донни встал из-за стола первым, затем нагнулся к снохе и поцеловал ее в щеку:

– Я отвезу Фрэнни в школу, – сказал он и потрепал ее по плечу. – Отдохни-ка, хорошо?

– Как скажешь, папа, – почтительно сказала Алессия. – Что приготовить к ужину?

– Ничего не готовь, – поморщился он. – Сказал же, отдохни. Поужинать хочу в «Вест Луп». Шарлиз, – он впервые прямо взглянул на нее, и она вздрогнула, отставив в сторону чашечку с кофе. – Ты пойдешь со мной. Будь готова к восьми: тебя отвезет Фредо. О'кей?

– Да, – растерянно кивнула Шарлиз.

– Славно. Так, что ж. Пора за дело, – сказал Донни Мальяно, и Витале, вытерев губы салфеткой, тоже встал, хотя свой завтрак доесть не успел.

* * *

«Вест Луп» считался заведением очень приличным, а по мнению «Чикаго ньюс», был одним из самых дорогих ресторанов в городе и официально оформлен на американца по фамилии Паскони, но на деле каждый сотрудник там, от администратора до полотера, знал, кто был в нем настоящим хозяином и, разумеется, почетным гостем.

Если Донни Мальяно требовалось устроить там встречу, даже в самые жаркие дни, когда в «Вест Луп» было не пробиться, ему не смели отказать. Любимый столик вдали от окна, возле крупной кадки с пышно растущим молодым инжиром, был для него свободен всегда. Донни предпочитал приватность и терпеть не мог азиатскую кухню, потому в «Вест Луп» ее не подавали – только изысканные итальянские блюда с легким налетом домашней кулинарии. В тот день он зашел в ресторан, даже не замечая, как с почтительной улыбкой перед ним возник администратор и отвел к излюбленному месту. Донни сменил одежду, и теперь сорочка его была белоснежной, из гладкой шелковой нити, а светло-серые пиджак и брюки, великолепно сшитые по фигуре, удачно скрадывали пару-тройку лишних килограммов, которые он так легко набрал на стряпне Алессии.

Почему-то только сегодня он о них задумался, вытянув ноги под стол и выпив аперитив. Затем взглянул на наручные часы – «Патек Филипп Калатрава» из восемнадцатикаратного золота с платиново-перламутровым циферблатом. Такие же носили в свое время Лаки Лучано и Джозеф Бонанно

[19]

[Лаки Лучано и Джозеф Бонанно – американские мафиози итальянского происхождения.]

, которых Донни уважал, и немногим нужно было знать, что именно эти часы когда-то были у них на запястьях.