Акулий король

Нет, ей не было страшно в доме Мальяно. Здесь она обрела какой-то странный, неясный ей самой покой. Страшилась она того, что будет, когда вернется в колледж. Уже второй год ей снится один и тот же жуткий сон: человек, который работал на казино, приехал вместе с Кэтрин к пансиону на черной огромной машине в последний день выпуска. Во сне всегда светило холодное яркое солнце, похожее на лампу прожектора. Лицо у незнакомца, улыбчивое и жуткое, было скрыто полями шляпы. Так были скрыты перед ней его черты. Но Шарлиз, не «ухватившая» их в единственную встречу, верила, что вспомнит враз, когда он явится перед ней – и не сомневалась, что он сделает это снова.

Накануне, после того как Рита уехала из дома, Шарлиз сумела поговорить лишь с Витале – тот прибыл к вечеру, был хмур и немногословен. Шарлиз стеснялась готовить сама, тем более – лазить по полкам и холодильнику в чужом-то доме, потому, сославшись на усталость, рано поднялась к себе и легла спать. И вот теперь, утром, ее ждал сюрприз.

– Я тебя не знаю, – сказал ей кто-то и подергал за руку. – Эй, проснись! Ты кто?

Шарлиз со стоном прижала ладонь к лицу и повернулась на другой бок.

– Ну нельзя же столько спать! – возмутились с еще большей силой.

Шарлиз неохотно посмотрела себе за плечо и тут же поднялась на локтях. На краешке ее кровати, болтая ногами в гольфах и лаковых туфельках, в опрятной клетчатой форме, сидела совсем еще маленькая девочка с темными волосами ниже плеч и карими серьезными глазами.

– Наконец-то, – сказала она с упреком. – Я думала, тебя не добудиться.

– Да нет, – со сна хрипло заметила Шарлиз. – Я просто устала с самолета. А который час? – помолчав, она добавила. – И откуда ты взялась?

– Я здесь живу. Я Фрэнни, – и девочка вздохнула. – А вот тебя прежде ни разу не видела.

Шарлиз откинула одеяло и, кутаясь в свитер, неловко села рядом с девочкой, поправив длинную шелковую сорочку на коленях.

– Тебе бы расчесаться, – продолжила Фрэнни. – И почему ты спишь в свитере?

– Потому что ночью было очень холодно. А ты живешь в этом доме?

– А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – дерзко спросила Фрэнни и сощурилась. Она явно научилась этим словам у кого-то из старших.

Шарлиз улыбнулась. Такая маленькая, но в ней уже была заметна порода Мальяно: красивое мягкое лицо, властный взгляд с хитрой искрой, фамильный капризный изгиб губ и темные густые ресницы, заключившие глаза в острые резные тени.

– Не каждый раз, но вопросов у меня тоже накопилось немало, так что… – Шарлиз со вздохом встала и, зябко растерев плечи, подошла к окну, чтобы отдернуть шторы.

– Наверное, никто не разжег ночью камин в гостиной, – вдруг сказала Фрэнни. – Поэтому так холодно. Обычно это делают дедушка или папа.

Фрэнни продолжила, беспечно болтая ногами и любуясь своими начищенными туфельками:

– Папы вчера не было дома, и дедушки тоже, так что никто здесь не топил. А мама уже сделала на завтрак яичницу с беконом – ты любишь? Я – очень. Но мне всю прошлую неделю давали кашу с ягодами…

Она щебетала о своем, а Шарлиз, вяло кивая, делала вид, что слушает: сама же пыталась привести себя в порядок, и побыстрее.

– Эй, Фрэнни, – наконец сказала она, – знаешь, мне нужно переодеться к завтраку. Выйди на минутку в коридор?

– Зачем? Я могу отвернуться, – и страшно удивленная ее несообразительностью Фрэнсис Мальяно закрыла ладошками глаза, но подсматривала в щелку между пальцами.

Шарлиз вздохнула, взяла из шкафа свободные светлые брюки и кашемировый пуловер. Она закрылась в ванной комнате и переоделась там. Затем убрала волосы в низкий пучок и обула белые теннисные туфли. Когда она вышла, Фрэнни с интересом разглядывала крест и поддельные рубины в цепочке.

– Это мне подруга подарила, – заметила Шарлиз. – Красиво?

– Угу. Я тоже хотела сделать дедуле ожерелье, и получше, чем у тебя, – с вызовом сказала Фрэнни. – Поможешь?

– Почему бы нет?

Шарлиз надела крест, заправила постель и вместе с Фрэнни спустилась в столовую, заметив, что на кухне хлопочет незнакомка. Она припомнила, что вчера Рита говорила об Алессии – жене Анжело. Уж не она ли это? Судя по тому, как к ней подбежала Фрэнни, – она.

– Осторожно, горячая плита! – прикрикнула Алессия на дочь и со вздохом выключила свистящий чайник. – Дорогая, ну что ты крутишься под ногами… скоро будем завтракать. Посиди спокойно.

– Мне скучно сидеть спокойно!

– Тогда займи себя чем-нибудь.

Алессия была немногим старше Риты и обладала холодной североитальянской красотой. Светлая кожа, светлые волосы и серые глаза создавали впечатление человека кроткого и мягкого, но, судя по взгляду и речи, мягкой ее можно было назвать с трудом. Вот уж впрямь обманчивая внешность. Шарлиз прошла к столу, взяла Фрэнни за плечо и дружелюбно напомнила:

– Кто-то хотел сделать для дедушки ожерелье.

– Точно! – просияла та, нетерпеливо подпрыгнув на месте.

– Тогда неси все, что для этого нужно, – велела Шарлиз и подмигнула ей. – Он будет ужасно рад, готова поспорить.

Когда Фрэнни умчалась, Алессия обернулась к Шарлиз и с усмешкой окинула ее долгим взглядом.

– Да уж, – сказала она. – Ты не представляешь даже, как сильно он обрадуется. А ты, кстати, Шарлиз?

– Верно.

– Я ждала тебя к ужину, – с упреком склонила она набок голову.

Шарлиз смутилась.

– Что-то так спать после перелета захотелось…

– Спать на голодный желудок совсем не дело. В другой раз не стесняйся, забегай к нам в дом, мы всегда посплетничаем за чашечкой кофе на сон грядущий, – она мечтательно улыбнулась. – Благо мужчин не дождешься, и я часто коротаю время одна. Да их и ждать не стоит. У них свои дела, у нас – свои. Хочешь есть?

– Умираю, как сильно, – созналась Шарлиз.

– Это хорошо. Я как раз приготовила яичницу с беконом для папы и Витале. Но уж если они на завтрак не явятся, объявлю их в федеральный розыск.

Примчалась Фрэнни с целой картонной коробкой, полной мотков с лесками, веревками, бисером и пакетиком цветных макарон.

– Это мы сделали на уроке рисования с мисс Туччи, – поделилась она, – видишь дырочки? Это для лески. Нужно потом закрепить на ней застежку плоскогубцами, но я не умею, так что крепить будешь ты…

Алессия скорчила дурашливую рожицу за спиной дочери – ох уж эти дети! – и спросила:

– Чай или кофе, Шарлиз?

– Кофе. Я и сама налью.