Акулий король

Он держался очень уверенно, не смотрел ни на кого – только на Шарлиз, и выглядел представительнее всех, кто был в этом ресторане, хотя люди здесь собрались с достатком и статусом в обществе. Даже если Шарлиз что-то делала робко или неправильно, это его не смущало. Шарлиз вдруг вспомнила, как отец и мама раз взяли ее на прием в Бостоне, и это воспоминание остро укололо прямо в сердце. Она почувствовала, как то и это события перекликаются друг с другом, чем-то отдаленно похожие – то ли обстановкой, то ли ощущением от них у самой Шарлиз. Она подцепила маленький ньокки на вилку и, сунув в рот, тщательно прожевала, запив вином. Донни уже разделал свое мясо, деловито спросив:

– Ну что, как тебе?

– Вкусно, нежно.

– А, – он с улыбкой опустил глаза в тарелку. – Я знал, что тебе понравится. Попробуй их с супом.

С супом ньокки впрямь были вкуснее, чем отдельно. Шарлиз с большим аппетитом съела эти блюда, пока Донни расправился со стейком. Бутылку вина они почти прикончили, и он попросил принести еще одну. Шарлиз страшно удивилась. Ей-то казалось, они выпили всего по два бокала – и только.

С третьего бокала она разговорилась.

– Расскажи немного о себе, – спросил Донни и сощурился, немного ослабив узел галстука на шее. – Как ты оказалась в колледже?

– Дело обычное, у меня никого не осталось, – равнодушно сказала Шарлиз и пожала плечами. – Несчастный случай. Мы всей семьей отдыхали на катере, пошла высокая волна. Отец поставил катер боком к ней, его перевернуло… Маму с сестрой утянуло вместе с ним, мы с отцом как-то выплыли – помню, он меня вытащил.

– Но ты и его потеряла.

– Не тогда. Позже, спустя несколько лет. Проблемы с сердцем. – Шарлиз взяла ложку, положила в нее спутанный клубок спагетти. – Стало плохо прямо в пробке.

– Неприятная смерть, – покачал головой Донни.

– Ты говоришь так, словно есть и приятная, – откликнулась Шарлиз.

– Конечно. Умереть в глубокой старости во сне или в окружении родных и близких, тех, кто уважает тебя и кого уважаешь ты, – думаю, это вполне приятно.

– Тáк я об этом не думала.

– Тебе еще рано об этом думать, – ласково ответил он. – У тебя впереди целая жизнь. Налить еще вина?

– Да, конечно.

Красное было так легко пить! Оно, словно шелк, скользило по глотке и приятно обволакивало виноградно-цветочным вкусом с тонкими нотками солнца и инжира все от ноздрей до корня языка. Шарлиз опьянела, сама того не замечая, но не так, как это было от дешевого пойла, которое она изредка пробовала, когда Лейтон его таскал в пансион. В теле она ощутила легкость, язык развязался, во взгляде появился манящий блеск. Она думала, что вечер действительно выдался приятнее некуда, а Донни Мальяно показался вдвое привлекательнее, чем был до этого.

До десерта за беседами, правда, опьянение все же выветрилось, но соблазн узнать Донни поближе остался. Он расслабился и развалился в кресле, устало, но довольно глядя Шарлиз в лицо, и рассказывал ей какую-то забавную историю про то, как в юности Анжело, его старший сын, впервые пошел на скачки и продул на тотализаторе приличную сумму. Забавно описывая, в каком ужасе был бедолага, Донни рассмешил Шарлиз – но тактично умолчал, что тотализатор вообще-то принадлежал ему, поэтому Анжело было бессмысленно бояться. Просто тогда он был не в курсе всех дел семьи, вот и решил, что проиграл кучу денег. А проиграв, пошел с повинной к отцу.

– Правда, с ним был Коди, – добавил Донни. – Он-то головы не потерял и, представь себе, решил, что это недурная мысль – угрожать парню, который принимал ставки, бутафорским пистолетом.

Шарлиз рассмеялась, прикрыв ладонью рот. Она представила себе эту сцену и спросила:

– А у них из-за этого не было проблем?

– Что ты, – отозвался Донни и криво улыбнулся. – Парней по первости простили, тем более полиция животики надорвала от смеха – лоботрясы с зажигалкой вместо ствола…

– Я познакомилась с ними, – вдруг сказала Шарлиз, и Донни вскинул брови, хмыкнув. – За завтраком.

– Вот как?

– Да. – И Шарлиз доверительно продолжила. – У тебя галантные сыновья. Коди даже поцеловал мне руку.

Донни снова хмыкнул, но ничего не сказал – только поправил край салфетки на столе, смахнул несуществующие крошки с пиджака. Шарлиз что-то почувствовала. Некоторую перемену в его настроении, словно оно враз испортилось. Она не сразу поняла, отчего так вышло, но сообразила, что лучше сменить тему на ту, что будет касаться его самого:

– У тебя очень красивый дом.

– Рад, что он тебе понравился. – Голос стал звучать самую малость суше, и Шарлиз засомневалась: не придумала ли она это? Нет, не придумала. – Я его устраивал для большой семьи, но посмотри-ка – дети выросли и разлетелись по своим гнездам, с женой я развелся и остался один. Горько, конечно, что так вышло, но ничего не поделаешь – это обычное правило жизни.

– Да, верно. – И она неловко замолчала.

О чем было говорить?

Если бы она знала, какие струны в душе дона задела, то замолчала бы уже давно. Не нужно было выбалтывать, что Коди Мальяно проявил к ней свое внимание. Донни выпил еще вина и, пока цедил его из бокала, унимал вспыхнувшую ревность. Сын его был блудливым кобельком, это Донни в нем не уважал. Он понимал, что крепости в молодых мужчинах совсем нет, потому не ругал сыновей за измены – главное, чтобы дома было шито-крыто и они не обижали жен и детей из-за любовниц. Так сказать, умели выстраивать приоритеты. Но иногда ходить налево и терять голову от каждой юбки – это же совсем разные вещи, тем более когда юбка эта принадлежала ему, Донни Мальяно. Он сузил глаза. С другой стороны, что толку гневаться на Шарлиз, тем более если между ними нет никаких схождений? Она молодая, не глупая, но наивная, и наивно сообщила ему это, не подумав. Нужно, конечно, научить ее, когда следует что-то утаить – без вопросов, но он хочет всего и сразу, а так не бывает. Можно сказать, она с ним была сейчас даже искренна. Донни отставил бокал в сторону и улыбнулся:

– Мы здесь уже два часа торчим. Неплохо посидели, верно?

– Да, – и Шарлиз улыбнулась в ответ, словно его улыбка озарила и ее лицо.

Донни это польстило.