Акулий король

– Что, прости?

– Четыре года, – недовольно сказал он.

– Четыре года, – смакуя, повторил Донни и кивнул. – И все это время, наверное, я страшно вас тиранил и давил. Наседал, житья не давал, продыху от меня не было – да? Так ты это видишь? Нагло, подло саботировал твой долгожданный переезд в Нью-Йорк, где ты лизал бы задницы всяким политикам и знаменитостям: ведь дружок пообещал, что через какое-нибудь громкое судебное дело вольет тебя в число местных выскочек, и знаешь, как ты решил вылезти?

Карл отвернулся, нервно кусая губы.

– Тебе сказать? Ты решил устроить себе карьеру на моем имени, подонок, – продолжил Донни. В его улыбке теперь не осталось ничего доброго. – Тебе было плевать на Риту, не знаю, изначально ли или это безразличие и жажда наживы пришли со временем. Может, ты пытался вытащить ее следом за собой, чтобы она проболталась, чтобы была твоей заложницей, чтобы ты мог мною манипулировать через нее. Так?

– Хватит, – едва слышно сказал Карл. – Вы ничего не знаете о нас с ней.

Донни в ответ на это лишь рассмеялся.

– Я знаю о тебе все, что ты хотел бы скрыть, и не только это. Все каналы, которые есть у тебя там, куда ты так стремишься, я могу порвать, как ниточки, за одну секунду. Поверь, такая возможность есть. Все, что ты считал хитрым ходом, что так долго – аж четыре года – выстраивал против меня, спокойно можно уничтожить по щелчку. Но хорошо, ты желаешь выступить перед всеми в этаком белом пальто, добропорядочным гражданином, который ненароком связался с моей семьей, да? Который способен обличить такого, как я. Но что Рита? Ты думал о Рите? Что будет с ней?

– Вы не знаете свою дочь, – с ненавистью выплюнул Карл, теперь уже неотрывно глядя на дона. – Она хочет вам того же. Чтобы все наконец узнали, чем вы занимаетесь и что делаете. Чтобы самые худшие ваши грехи всплыли на поверхность.

– Да, – признал Донни, – я действительно не знаю Риту. В этом ты прав. Я думал, что воспитал ее совсем другим человеком. Даже не так… что она всегда была другой. Но сегодня, только придя в себя, она попросила меня избавиться от тела вашего мертворожденного ребенка каким угодно способом. Попросила… разобраться с этим. Понимаю вас. Вы молоды, добропорядочны, успешны. У вас впереди вся жизнь: зачем портить ее такими сложными решениями? Ведь только такой бесчестный человек, как я, горазд на подобную грязную, бездушную работу.

На челюстях Карла заходили желваки. Он с трудом сдерживался, чтобы не высказать тестю все, что про него думает, – но здесь это было бы лишним, если он хочет разыграть свою карту. На дона Мальяно у него есть такие козыри, что в Нью-Йорке Карл станет моментальной звездой. О ребенке, конечно, он выслушал с жалостью и неловким пожатием плеч: это была неприятная новость, но уже – часть общего неудачного прошлого с Ритой. Вот и все.

– Что ты молчишь? – прищурился Донни. – Не нашел времени съездить к жене, едва не истекшей кровью, в больницу? Не нашел часа, чтобы взять ее за руку после случившегося? А может, съездишь со мной сейчас и поможешь похоронить твое дитя? Что, у тебя так подвешен язык, ты адвокат, а теперь хочешь помолчать? Хорошо. Я все понял. Мне не нужны ни твои оправдания, никакие другие слова, не утруждайся.

Он сунул руку за пазуху, что-то достал и бросил на стол возле Карла, взявшись за суп, пока тот совсем не остыл. Не глядя в лицо зятя, Донни смотрел только, как тот вздрогнул – может быть, думал, будто дон на эмоциях достанет какое-нибудь оружие или что-то… что-то еще подобное же, опасное, уничтожающее… – и взял в руки продолговатый фирменный конверт, бежевый с синим логотипом, а оттуда выпал билет.

– Первым классом полетишь, – деловито заметил Донни, подхватив еще одну клецку. – Не то, что ты себе наметил, жлоб. Уж прости за это слово, но ты такой и есть, от себя не денешься. Обыкновенно не в моих привычках попрекать людей за их экономию или если у них нет денег, но ты – особый случай.

– Какого черта… – пробормотал Карл.

Донни прищурился:

– Я помогу тебе устроиться в Нью-Йорке безо всяких шпилек в свой адрес. Безо всяких подстав. У меня в знакомых ходит Майкл Ферранци: знаешь такого?

Карл кивнул, покраснев.

– Он первоклассный адвокат и найдет тебе резонансное удачное дело: может, не такое подленькое, как ты хотел бы, чтобы и самому вылезти наверх, и меня подставить, но оно будет в итоге даже лучше. Потому что никто не заподозрит, что ты сам, находясь в моей семье, ел из моей же кормушки. И связан с теми, с кем не хотел бы светиться.

– Я не ел! – вспыхнул Карл. – И я не связан. Никогда – добровольно. Вы пытались подкупить Риту. Все, что вы давали, было для нее.

– Вы жили вместе, как это? – Донни развел руками. – Ты пользовался всем, что я давал, а теперь на попятную? Нет, зять, так дело не пойдет. Активная и честная гражданская позиция частенько сопряжена с препятствиями, риском для себя – не то что для карьеры, для жизни даже! – и с неудобствами тоже. Тебе ведь очень удобно было протестовать, сидя в комфортной квартирке, зная, что Рита принимает от меня денежные конверты? Ты ел и пил на эти деньги, ты после работы каждый день повадился бегать по барам вместо того, чтобы торопиться к беременной жене…

«Он следил за мной!» – промелькнула испуганная мысль у Карла. Он ошарашенно посмотрел на дона. Да чего там, чертов бандит в курсе всего, в том числе – его ньюйоркских планов… кто сдал ему Карла? Кто, если об этом знало слишком мало человек?

– Очень, очень приятно бороться с Большим и Злобным Злом, когда живешь в его доме на его харчах, со вкусом имея его дочку и думая, что таким образом ты себя обезопасил со всех сторон, – усмехнулся Донни. Впервые в глазах его появился жестокий огонек. – Но самое худшее, что ты придумал, – держать меня за дурака. Господь свидетель, я желал дочери семейного счастья, но ты рушил его, как дом, кирпич за кирпичом, пока сегодня не подкосил и фундамент. Ладно, это все лирика. Теперь слушай, что я тебе скажу. – Он взглянул на часы. – Тем более я уже опаздываю в другое место, а у тебя закончился обеденный перерыв.

– Я не собираюсь действовать по вашей указке, – резко сказал Карл и вскинул подбородок.

Разница между ним и доном сейчас была почти шокирующей.