Акулий король

– Карл, – железным тоном прервал его шеф, который особенным характером никогда не отличался. – Выйди.

Дон покинул кабинет первым; выйдя оттуда, прихватил пальто, повесив его на сгиб локтя. Карл решительно направился следом. Провожая гостя и рассыпаясь в любезностях, Том Броуди с ненавистью смотрел в спину Вудхауса, не понимая, какого черта он связался с мальяновской дочкой, раз такой щепетильный, раз такой справедливый и честный, – а следом вернулся за стол, выпив еще два стакана виски и так и не опьянев.

* * *

На втором этаже здания располагался приличный ресторанчик с европейской кухней, готовый обслужить и накормить не только сотрудников здешних офисов, но и гостей. Во всяком случае, Карл находил мысль о том, чтобы обедать здесь, никчемным расточительством, и поджал губы, когда тесть завернул в стеклянные двери и его любезно встретил провожатый, устроив за столом у окна. Карл, кипя от негодования, сел напротив Донни Мальяно, и, пока тот неторопливо выбрал из меню суп с клецками и гренками, отказал в заказе официанту, подоспевшему к гостям.

– Поешь, – удивился Донни. – Разговор предстоит небыстрый. Да и обед. Ты на человека-то не похож, так, хорек в костюме, вылитый. Остались одни зубы и глаза.

– Я не приглашал вас сюда, мистер Мальяно, – резко ответил Карл, – и не желал видеть. А тем более выслушивать мнение по поводу моего вида и чего угодно еще. Последнее, что мне нужно, честно говоря, – встречаться с вами.

– У нас с тобой в этом очень сходятся мнения, – неохотно признал Донни и отдал кожаную папку с меню официанту. – Черный кофе, пожалуйста. А теперь к делу.

Он это произнес так невозмутимо и по-деловому сухо, что Карл, ожидавший, что тесть начнет пенять ему мужниными неисполненными обязанностями, черствостью, душевными болями его великовозрастной дочки, просто оторопел. Донни Мальяно сказал это таким образом, словно Карл был маленьким, но неприятным дельцем, с которым он хотел по-быстрому расквитаться сам.

– Я в курсе твоего страстного желания переехать в Нью-Йорк, – сразу отметил Донни, неторопливо похлопал по карманам пиджака и достал оттуда смятую голубую пачку сигарет. Сунув одну между губ, покачал пальцем перед Карлом, что того страшно взбесило. – Забудь это.

– С чего вы взяли, что я вас послушаю? – дерзко ответил Карл, с вызовом глядя на него. Донни все так же неторопливо достал еще и зажигалку. – И что вы вообще вправе распоряжаться моей жизнью?

Донни затянулся, неторопливо выпустил дым через узкую щель приоткрытого рта. Глаза его недобро смеялись. Это было все равно что оскалиться в лицо врагу. Карлу стало неприятно и не по себе: раньше тесть такого не позволял и придерживался хоть каких-то формальностей. Не запугивал. Не приказывал. Не угрожал. Если бы Карл не знал, кем он был, то никогда не подумал бы, что он бандит, убийца, настоящий живодер, – а вот теперь его настоящая натура проступала сквозь всю эту мерзкую лживую оболочку богатого мужика с Голд-Кост, обыкновенного бизнес-воротилы старой закалки. И теперь же Карл с некоторым удовольствием наблюдал за этим преображением, мстительно думая, что он все-таки задел этого мерзавца и нашел способ уколоть его посильнее.

– Когда Рита вышла за тебя замуж, я ничего ей не сказал, – мягко произнес Донни Мальяно. – Не в моих привычках вмешиваться в личную жизнь своих детей. Не то чтобы я совсем не способен на них повлиять, но просто не хочу делать этого в жесткой форме. Пойми меня правильно, как отец – отца…

Карла от этого обращения только перевернуло. Ведь ясно же, что он просто издевается, учитывая, что случилось сегодня.

– …Нельзя настраивать детей против себя. Это ни к чему хорошему не приведет. Во всем нужна мера. И хотя, видит бог, ты никогда мне не нравился, потому что я стараюсь не иметь дела с людишками вроде тебя, которые обожают накинуть на плечи белое пальто, чтобы урезонить таких, как я… но пошел навстречу Рите из-за любви к ней. Единственное, что я спросил у нее накануне свадьбы, – он поднял указательный палец, но взгляд Карла был почему-то прикован к золотому перстню на мизинце, – Рита, уверена ли ты, что этот мужчина действительно любит тебя и ты можешь доверить ему свою жизнь? Мне неважно, из какой ты семьи, – Донни поморщился, будто это в самом деле вообще-то имело значение, но он на это закрыл глаза. – Мне неважно, что ты только жалкий адвокатишка, который спит и видит, как бы по головам таких, как я, наглым образом взобраться на собственный Олимп, скудненький и тухленький, но уж на какой хватило твоего воображения. Мне неважно, что ты хочешь сделать себе имя на громких делах таких людей, как я, и чтобы тебя признавали борцом за правду и свободу, или за что ты там боролся на своих бестолковых собраниях?

Он усмехнулся, и Карл от небрежности этой усмешки вскипел.

– Так, ну хватит, – резко бросил он и вскочил, однако Донни отреагировал молниеносно. Он стремительно схватил зятя за запястье и с такой силой усадил его обратно, что тот не издал от боли в руке ни единого звука: только побелел и схватил ртом воздух.

– Сядь, – железным тоном приказал Донни и разжал пальцы.

Боль, стиснувшая все тело Карла, как в тисках, вмиг отступила, но оставила после себя пульсирующий след в запястье. Карл, прижав руку к груди, пораженно глядел на тестя. Он знал, что Мальяно не брезгует способами разной физической расправы, но это все было так далеко, что казалось полуправдой, а еще он не ожидал, что его жестко осадят здесь прилюдно, в приличном заведении, в нескольких этажах от собственной работы. Мальяно ворвался в его мир и подмял всю ситуацию под себя. Это было худшее, что мог представить Карл.

Официант принес их заказ. То ли он и другой персонал ничего не видели, то ли предпочли сделать вид – но все было шито-крыто, и Карл задохнулся от такого. Как это может быть… К нему применили силу, и никто не пытается выдворить нарушителя спокойствия. Более того, вежливо обслужили, пожелали приятного аппетита и удалились.

– Я спросил, так ли она уверена в твоей любви, – продолжил Донни, как ни в чем не бывало орудуя ложкой. Аппетита у него, кажется, не убавилось. А вот Карла, напротив, только сильнее затошнило. – Спросил, может ли она понадеяться на тебя. Доверяет ли тебе. Грубо говоря, не подведешь ли ты ее в таких случаях, как сегодня. И знаешь, что случилось?

Он прожевал клецки, вытер рот салфеткой и холодно, зло улыбнулся.

– Ты просто вытер о нее ноги.

– Это не так.

– Что ты говоришь? – Донни рассмеялся. – Как давно мы с тобой не виделись, Карл? Как долго?

– Четыре.