Страница 140 из 161
С шефом Карла Вудхауса, Томасом Броуди, Донни Мальяно встречался только дважды: оба раза были символическими. В них дон вежливо просил о какой-либо услуге, связанной с зятем, которой трудился в рядовом отделе адвокатом. Том своего грозного гостя с недоброй репутацией побаивался. Он не то чтобы никогда не имел проблем с законом (открытых проблем так точно нет, иначе грош ему цена, шефу чикагского филиала адвокатской конторы), и не то чтобы он боялся бандитов – но мистер Мальяно и не был простым бандитом, о нет. Он был у них главным, альфа-боссом, как выразился бы помощник Тома, Чед Коулман, чей сынок-подросток здорово помешался на игровых автоматах со всякими стрелялками – такие стояли теперь повсюду в барах и кафе-мороженых. Каждый раз после разговора с Чедом он зарекался, что в последний раз видится с Мальяно («Не по себе мне от него, понимаешь? Я не знаю, что от каждой такой встречи ожидать. Что? Да нет, он не груб, никогда не давит на меня, во всяком случае, он всегда вежлив и не перегибает палку… но у него такие глаза. Ты не представляешь, чтобы у кого-то были такие глаза. Кажется, что в них нет ничего человеческого. Я охотно поверю, что у него руки не по локоть в крови, а по плечи. Перестань улыбаться, Чед: он ест на завтрак таких, как мы с тобой, и если ты думаешь, что потрясание адвокатским удостоверением его как-то остановит… он здесь главный, пойми уже. Не я, не шеф полиции, не мэр, не управляющий округа – мне кажется, именно он…»).
И хотя он пытался услужить Мальяно, чем только тот пожелает (в пределах допустимого, конечно, однако пределы эти устанавливал сам Мальяно), но просил Бога каждый раз, пусть и был атеистом, чтобы их встречи происходили как можно реже.
Сегодня же он свалился как снег на голову. Брэндон на проходной, охранник и славный парень, позвонил шефу, сказав: «К вам гость». Это значило только одно. Том работал на тридцать втором этаже, и у него разыгралась мигрень этим утром, но он подлетел к окну так шустро, словно не было ни сорока восьми лет за плечами, ни головной боли, от которой хотелось вскрыть уже припорошенный сединой череп с венчиком волос, окруживших некрасивую блестящую лысину. Он знал, что Брэндону не нужна никакая команда вроде «пропусти его»: такого даже гипотетически не могло произойти, чтобы Мальяно ждал в вестибюле, когда-де, мол, его изволят принять. Хотя он бы и ждал при необходимости, и даже молчаливо и безропотно, но что было бы после, Том боялся даже представить.
Адвокатская контора располагалась на двух этажах и славилась тем, что работала наиболее эффективно из всех подобных организаций во всем Чикаго. Владельцем небоскреба и половины офисов в нем негласно был один подставной человек. На самом деле Броуди занимал этажи Мальяно.
Офис Тома был в самом конце всего учреждения. Чтобы пройти к нему, нужно было пробраться по узкому коридору между стеклянных перегородок, прикрытых жалюзи. Перегородки эти не доходили до самого потолка, перекрытого пластиковыми панелями, куда было врезано скудное точечное освещение. Из огромного помещения Броуди нагородил кучу маленьких клетушек, в каждой из которых, как цирковой зверек в своем загончике, сидел адвокатишко – один за другим, один за другим. В отличие от них, у самого Броуди был солидный кабинет со звуконепроницаемой стеклянной стеной, которая при желании также обособлялась жалюзи. Они были всегда приспущены, и теперь Том, дернув себя за зеленый светлый галстук, подошел к ним и раздвинул пальцами две пластиковых створки, чтобы подглядеть в образовавшуюся щель. Он услышал щелканье, затем – звоночек лифта. Вытряхнув из кармана пиджака капсулу обезболивающего и бросив ее в рот, он сделал мучительный глоток и неотрывно наблюдал за тем, как Донован Мальяно в полном одиночестве шагает по узенькому коридору, казавшемуся из-за его массивной широкоплечей фигуры еще более тесным. Он смотрел в никуда, на лице его застыло холодное выражение, будто тело его находилось здесь, а душа в нем отсутствовала, и этот взгляд… взгляд был хуже всего. Том точно не знал, зачем Мальяно сюда приехал, но чувствовал, что разговор будет не из приятных.
Он оправился, застегнул пуговицу пиджака, устроился возле стола, чтобы у гостя не было ощущения, будто за ним следят. У него и так было чертово шестое чувство развито, как у зверя на охоте; Том старался его ничем не раздражить, чтобы потом никто не отправил его кормить рыб – такой термин употребляла мафия, любезно заменяя им ужасную смерть от утопления: когда человека заливают в бетон и пускают плавать на дно крупного водоема. У них тут есть и озеро Мичиган, и река Чикаго: в любом случае у Мальяно был даже выбор, где утопить Тома Броуди.
Но он был пусть и мафиози, а все же человек вежливый: постучался, прежде чем войти. Том сразу бросился к двери. Мол, какой это для него сюрприз: вы без предупреждения, мистер Мальяно, я не ожидал! Но всегда вам рад. Проходите! Сигарету? Или хотите чего-нибудь выпить?
– Выпью, пожалуй, – сказал тот. – Спасибо, Том. Очень кстати. И ты выпей со мной. Давай, садись.
И он первым сел в кожаное кресло посетителя, не такое большое и удобное, как у Броуди, против него самого. Том, потея и чувствуя неловкость, что находится в более комфортном положении, присел на самый краешек и достал из ящика стола два стакана и бутылку хорошего виски. Он нажал на кнопку белого новенького телефонного аппарата и быстро сказал:
– Дженни. Принеси лед.
Мальяно не стал возражать. Откинувшись на спинку кресла и положив руки на подлокотники, он пристально наблюдал за тем, как Том разливает виски. Он молчал все это время, и от молчания этого Броуди весь изошел холодным потом. Это было похоже на какой-то отдельный вид мучительной пытки. Дженни, его секретарша, молодая и верткая девица со светлыми волосами, принесла льда в металлической посудине – и щипцы поверх колотых кубиков. Вихляя задом в розовом костюме, который показался Тому совсем неуместным, как и ее улыбочка, адресованная гостю, Дженни, слава богу, молча удалилась. Том не выдержал бы, если б она что-нибудь спросила («Я больше вам не пригожусь, мистер Броуди?») – он знал, что она на такое способна, красивая бестактная дура, потому что спал с ней уже два месяца, и хотя секс был зажигательным, но сразу после него девица оказалась невыносимой.
Донни все так же, в тишине, взял щипцами три кубика льда и опустил их в стакан Тома. Затем сделал то же для себя. Том неуютно поежился. Он смотрел на большие загорелые руки мистера Мальяно. Здоровенные стильные щипцы для льда были в них что игрушечные: этими руками привычнее ломать людям шеи, вот что.