Акулий король

– Я? Что ты, конечно нет, – он покачал головой. – Наоборот, твоя искренность… твоя честность… слишком удивляют. Тебе не стоило переживать о таких мелочах. Многие люди будут говорить обо мне гадости. Гораздо лучше сразу делиться этим и смеяться вместе – или игнорировать.

Она не спрашивала о том, при каких обстоятельствах у нее нашли эту визитку, и Донни мысленно похвалил Шарлиз за это. Она не задавала ненужных вопросов, она не устроила истерику, она вела себя сдержанно – и только что прошла его проверку. Витале, конечно, успел убедиться в том, что Шарлиз ни в чем не виновата и никак не связана ни с одной криминальной группировкой или каким-либо ее членом, кроме самого Донни Мальяно, но он знал, что в его деле нужно соблюдать осторожность. Как бы ни хотелось довериться любимой женщине, он не мог сделать этого слепо: от его решений зависело слишком много чужих жизней и судеб, в том числе собственная, и жизни его детей тоже. Теперь же все было в порядке, и это заставило его расчувствоваться сильнее прежнего.

Он мягко и бережно, но с силой сжал в ладони ее мягкую грудь, свободную от всякого белья, и услышал, как Шарлиз гулко вздохнула. Вздох этот был полон томного облегчения. Другой рукой он нежно ласкал ее живот, и в мыслях его плыло и скользило глубокое желание наполнить ее собой, и чтобы она наполнила собой его – своим дыханием, своим теплом, которых он был так долго лишен. Его тронуло, что она так открыто переживала за случившееся – это говорило только о том, что бедняжка пока еще не понимает, во что именно ввязалась, но ничего, когда он введет ее в семью, станет легче. Хотя он и не расскажет ей, что к чему, она поймет: со временем рука об руку они придут к общему пониманию совместной жизни, и она наверняка будет пусть не обо всем знать, но догадываться, чем занят ее мужчина, но пока… пока что ее нужно держать от этого подальше. Подальше – и подольше, ради ее же безопасности

Почувствовав прикосновение ее узкой маленькой ладони, отведенной назад, ему на шею, Донни откинулся на спину, улегся на подушку и с удовольствием наблюдал, как Шарлиз, скользнув под покрывалом, оседлала его бедра и выпрямилась, уперевшись ладонями ему в грудь. Девушка сидела с таким неожиданно довольным видом и выглядела так трогательно, что он рассмеялся, любуясь ею.

– Почему ты улыбаешься?

– Потому что у меня стало хорошим настроение, – нежно ответила она и картинно выдохнула. – Ты не представляешь, как меня грызла и точила эта история и как легко оказалось от нее избавиться. Я полагала, они хотят наговорить про тебя всяких гадостей вроде того, что сказали тогда при встрече… я не хотела, чтобы ты расстраивался… чтобы ты надумал себе всякое.

– Ну, они вполне способны что-нибудь придумать, например, что я ем живьем младенцев на завтрак и каждое утро умываюсь кровью моих подчиненных, – Донни пожал плечами и хмыкнул. – Если ты поглядишь газеты, где упомянуто мое имя, может показаться, будто спишь с бандитом.

– Так и есть, – усмехнулась Шарлиз, поерзав и почувствовав, что в ее тело, обтянутое прохладным скользким шелком, между расставленных ног, которыми она обняла его бедра, упирается потяжелевший член. – Ты форменный бандит. Более того, ты бесчестный вор. Ты украл сердце у одной девушки.

– Ай-ай-ай, – попенял он со вздохом, поразительно собранный для мужчины, уже не способного утаивать своего сильного желания. – Синьорина Кане, вот тут будьте милосердны, это же неправда: это было не воровство, а честный обмен. Как я-то буду жить без сердца? Свое я ведь отдал вам, добровольно.

Она крепко взяла его за подбородок и склонилась для поцелуя. Он обнял Шарлиз, чувствуя на себе вес теплого, налитого, молодого тела, такого гибкого и податливого в его руках: оно просвечивало сквозь шелковое платье, ткань облепляла его, как вторая кожа, на груди и бедрах. Ее темные волосы, ниспадавшие по мягким плечам, и сами были что шелк. Они упали и Донни на грудь, так, что закрыли ему лицо от целого мира, оставив только ее нежный профиль, ее руки, ее дыхание, ее взгляд. Он давно не был так странно, пугающе счастлив, как сейчас – беспримесно, искренно, чисто. С огромной любовью Шарлиз смотрела на Донни, то жадно скользя своими губами по его, то шепча – почти безмолвно – нежности, притом не прекращая поцелуя. Он обнял ее под бедра, чувствуя, как она движется в его ладонях, мягко трется о него, гладит плечи и грудь, шею и скулы.

Вдвоем им было так хорошо. Все, что они проживали вместе, они проживали правильно, кто бы что им ни говорил.

Не раздевая Шарлиз, он вошел, приспустив тонкие брюки для сна и подняв подол ее платья. В спальне было холодно, ее кожа быстро покрылась мурашками, и он, остановившись, потянулся за одеялом и накрыл ее плечи. Шарлиз растаяла в нежной улыбке.

– Ты тоже замерзнешь, – сказала она и с поцелуем упала ему на грудь, обвивая за шею руками.

Потом Шарлиз заботливо накрыла и его тоже, ласково огладила лоб, провела большим пальцем по густой темной брови, скользнула на висок и выше, запустив пальцы в короткие волосы. Ему показалось, что они знают друг друга вечность – и были до этого почему-то разлучены. В полной уверенности в том, что она принадлежит только ему, он неторопливо, но сильно толкался в нее, слушая дыхание поверх своей шеи и чувствуя, как она все крепче поджимает ногами его талию. Вдвоем им стало жарко, они раскрылись, в темноте видя лишь очертания тел и лиц друг друга. Шарлиз издала тихий низкий стон, к несчастью, разочарованный, когда он вышел из нее и, не сдержавшись, почти моментально кончил, попав на одеяло.

– Вот же черт, – выдохнула она, крепко прижимаясь к нему еще разгоряченным телом. – Чтобы я завидовала куску ткани…

Донни невесело усмехнулся и покачал головой:

– Я от этого уже отвык, но мне точно понадобятся презервативы возле кровати.

– Я могу поставить спираль.

Он возразил, покачав пальцем перед носом у Шарлиз – и нежно дотронувшись до самого его кончика:

– Даже не вздумай, крошка. Я читал, если женщина долго носит спираль, в будущем у нее чаще случаются выкидыши и внематочные беременности. Зачем это нужно? Зачем себя калечить?

У него не возникло даже малейших сомнений, когда он приказал Камилле Морган носить спираль постоянно либо предохраняться таблетками. Ублюдков от нее он боялся как огня, пусть она и утверждала, что была бесплодна.

– Да что ты… – Шарлиз с улыбкой закатила глаза и пискнула, когда он ловко скинул ее с себя и прижал к постели своим телом.