Акулий король

Она встала, и он ласково подтолкнул ее под бедро, качая головой и опустив взгляд обратно в текст. Шарлиз направилась к той самой двери за тяжелой шторой, гадая, то ли это проверка такая, то ли Донни просто доверяет ей больше прежнего. Потянув за ручку, она открыла кабинет и обернулась: Донни не глядел на нее. Поставив локоть на ручку дивана, он удобно оперся о ладонь виском и скучающе пролистывал бумаги.

Шарлиз шагнула за порог кабинета. Там было темно, и она запнулась.

– Выключатель сбоку, наверху, – подсказал Донни мельком, с улыбкой, взглянув на нее.

Шарлиз нашла маленький рычажок и щелкнула им. Зажглись настенные бра, осветив невероятно уютную небольшую комнату, в которой все стены были заняты высокими книжными шкафами и перемежались с темными дубовыми панелями. Под ногами был брошен дорогой бордовый ковер с коротким ворсом и замысловатым узором. Возле череды узких высоких окон стоял стол, за ним – кожаное кресло. Все было солидным, массивным, строгим, но удивительно комфортным даже на вид и полностью отражало нрав хозяина кабинета. Шарлиз мельком скользнула взглядом по книгам на полках. Там хранились разнообразные издания, посвященные юриспруденции, праву и законам, также – толстые энциклопедии и справочники. Другие книги, в одинаковых обложках из кожи с тиснением, не были подписаны: Шарлиз не стала задерживаться у полок и сразу прошла мимо софы и двух кресел к столу. На нем царила чистота, пускай и не полный порядок. Под внушительным пресс-папье из куска светло-голубого, с белыми прожилками флюорита лежали стопки бумаг, испещренных широким, размашистым, красивым почерком. Скорее всего, это и был почерк Донни. Шарлиз, как влюбленная молодая женщина, уловила это и запомнила, как запоминала все, что составляло в ее голове впечатление от любимого, – это было подобно составлению общей картины из кусочков. В углу стоял на подставке большой красный коралл. Шарлиз не знала, что его привезла когда-то дону Джулия из Сицилии. Не по своей воле – коралл купила первая жена, чтобы сделать бывшему мужу хоть какой-нибудь значимый подарок. Несколько кожаных ежедневников лежали стопкой на другом конце стола. Возле них стояла острая золотая игла для чеков, на которых было наколото несколько бумажек – в том числе пара визиток. Шарлиз лишь мельком мазнула по ним взглядом… и похолодела, заметив знакомую визитку под несколькими другими.

Она быстро подняла глаза на открытую дверь. Донни читал и вряд ли видел ее со своего места. Почти не размышляя и действуя крайне осторожно, Шарлиз приподняла тонкую чековую бумагу и вздрогнула, увидев под ней такую же визитку, как спрятала под стелькой туфельки. Сердце забилось так часто, что в ушах возникла пульсация. Облизнув пересохшие губы, Шарлиз взяла кожаный футляр – скорее всего, он и был нужен – и быстро вернулась обратно к Донни. На выходе она выключила в кабинете свет и заперла дверь.

Он надел очки, гостеприимно положил руку на спинку дивана, словно приглашая Шарлиз устроиться рядышком и прижаться, как было, и она так и сделала, взяв книгу. Она старалась скрыть мелкую дрожь, которая била все тело.

Кто нашел эту визитку? Когда она выпала? А выпала ли она вообще – или ее комнату и вещи обыскивали? Если да, значит ли, что Донни ей не доверяет?

А может, он отправил ее в свой кабинет с тем намерением, чтобы она увидела эту визитку и в чем-то призналась ему? Но в чем?

Бедняжке было невдомек, что сразу после встречи с Айелами ее вещи действительно обыскали. Донни не доверял не ей, а им, понимая, что те две cagne

[43]

[Сучки (итал.)]

, которых братья с собой привели, не случайно ушли вслед за Шарлиз. Он опасался того, что они сказали про него, и он опасался, что мог ошибиться насчет своей возлюбленной. Он привык все проверять, и он привык всех контролировать.

Всего этого Шарлиз не знала. Мучимая тяжелым предчувствием, она почти не видела строк, которые читает, и не понимала смысла. Донни был спокоен и по-прежнему ласков.

Хорошенько поужинав часа через два, они снова прошлись вокруг особняка – и не случилось ничего плохого, хотя Шарлиз была начеку. Затем, уже дома, они легли в постель снова вместе. Шарлиз хотела пойти к себе, но Донни за руку отвел ее в свою спальню, ласково устроил там и сказал, что нужно позаботиться как-то о ее вещах, потому что неудобно постоянно бегать из одной комнаты в другую. Шарлиз вспыхнула и покраснела.

День прошел поразительно хорошо и тихо. Уже лежа в постели, в темноте, и слушая, что Донни за спиной медленно засыпает, Шарлиз, даже сжавшись от этого странного чувства покоя, чувствовала прикосновение к себе массивного мужского тела. Ощущала, как вздымается его тяжелая мускулистая грудь, как ровно и сильно бьется сердце. Она положила руку ему на бедро, не оборачиваясь, и внезапно даже для себя призналась, будто боясь, что вместе с этим днем уйдет возможность поговорить:

– Я увидела у тебя ту визитку на столе. Наверное, ты понимаешь, о чем я говорю.

Он молчал, но Шарлиз ощутила, что теперь Донни не так расслаблен, как был. Ей почудилось, что это было молчание крупного зверя, притихшего перед броском. Ее вдруг охватил страх: что он с ней сделает, когда она скажет правду? У Шарлиз похолодели пальцы. По шее пробежали мурашки.

– Мне стыдно, – сказала она, – но это было случайностью. Я не хотела подсматривать. Просто случайно увидела ее среди чеков и сразу решила рассказать тебе обо всем.

Донни улыбнулся. Ему стало вдруг как-то приятно, что она сама завела об этом речь. Он любил, когда мог контролировать ситуацию, и любил, когда мог доверять женщине, которую любит. Пока она говорила, он нежно убирал волосы от ее шеи, а потом в задумчивости поцеловал сначала в одно местечко на затылке, затем пониже, и еще ниже, и еще, губами дойдя до позвонка. Шарлиз, запнувшись, продолжила:

– Это были те две девушки из театра. Я выходила в антракт; они догнали меня, наговорили гадостей… и всучили мне какую-то карточку так быстро, что я даже не знала, как с этим быть. В моем элегантном платье нет ни одного кармана, чтобы ее спрятать.

Он по-доброму рассмеялся, не отнимая от ее шеи губ, и Шарлиз пронзило острым возбуждением. Тонкое шелковое ночное платье царапнули напрягшиеся соски, похожие на две маленькие ягоды на полных грудях.

– Это чертовы ирландки, бесчестные стервы, – тихо сказал он и провел губами вниз, к плечу. Шарлиз не сдержалась: она завела руку назад, Донни на щеку, и подалась его поцелуям навстречу. – С ними нужно быть начеку, крошка.

– Ты рассердился на меня?