Дорогой из иллюзий

Выйдя на залитую золотым светом площадь, пришелец с наслаждением вдохнул чистый, сладкий воздух. В кармане лежало бесконечное топливо для его способностей. Ледяной Нью-Йорк получил свою ферму, свои ресурсы и своих вассалов.

А это значило только одно. Две комнаты — это слишком мало для того, кто только что нашел ключ от всех дверей. Мультивселенная ждала, когда Корпорация постучится в ее следующий мир. И стучать они будут с ноги.

Спустя десять дней Великий Корень мутировал. Древняя столица лесного народа обросла уродливыми, но бесконечно практичными шрамами нью-йоркской индустриализации.

Между тысячелетними светящимися стволами теперь тянулись витки колючей проволоки. На изящных деревянных террасах, где раньше аборигены медитировали под пение экзотических птиц, громоздились армейские палатки и чадили полевые кухни. Запах сладкого цветочного нектара безнадежно капитулировал перед густым, плотным ароматом солярки, жареной тушенки и дешевого табака.

Империя пустила корни.

Двадцать Восьмой сидел в своем новом кабинете — бывших покоях одного из Старейшин, которые пехотинцы Кросса бесцеремонно реквизировали и обставили ящиками из-под патронов. Лидер лениво крутил в пальцах фиолетовый кристалл.

Энергия камня больше не обжигала. Она отзывалась в крови приятной, пульсирующей вибрацией, словно мурчащий кот. Юноша сделал легкое движение кистью, и массивная стальная пепельница на столе просто исчезла, мгновенно переместившись в невидимый пространственный карман. Никакой боли в висках. Никакой крови из носа. Инопланетная магия работала как высокооктановое топливо для его дара.

В дверь, заменявшуюся тяжелым брезентовым пологом, бесцеремонно ввалился Вегас.

Дипломат выглядел помятым. Его любимая шелковая рубашка покрылась пятнами пота, а под глазами залегли темные круги. Бывший пиарщик сбросил на стол увесистую стопку деревянных дощечек, испещренных светящимися рунами.

— Командир, я официально требую молоко за вредность! — Вегас рухнул на скрипучий складной стул и вытер лоб платком. — Эти остроухие снобы меня доконают. Они сдают нам кристаллы с такими лицами, будто отрывают от сердца собственных детей. А их логистика! Они измеряют вес не в килограммах, а в «тяжести утренней росы на листе папоротника»! Я полдня пытался высчитать, сколько это в ящиках тушенки!

Скиталец усмехнулся, отправляя кристалл в карман разгрузки.

— Предложи им мыло, дипломат. Говорят, отлично смывает многовековую гордость, — бархатно отозвался авантюрист. — Как там наша очаровательная Ильма?

— О, миледи ходит злая как пантера, — фыркнул переговорщик, откупоривая флягу с водой. — Смотрит на наших солдат как на говорящих обезьян. Но исправно таскает древесину на блокпосты. Кросс вообще обнаглел — заставил их боевых носорогов траншеи рыть. Местные звери копают лучше любого экскаватора. Рой больше не суется, сидит за пустошью. Мы стабилизировали этот мир, брат. Можно выдохнуть и собирать сливки.

Двадцать Восьмой медленно поднялся. Брюнет подошел к резному балкону, с которого открывался вид на суетящийся военный лагерь.

— Выдохнуть? — тихо переспросил пришелец. В его синих глазах снова зажегся тот самый пугающий, дьявольский огонек, от которого Вегасу всегда становилось не по себе. — Мы только-только нащупали педаль газа, компаньон.

Юноша расстегнул воротник черной тактической куртки. На его груди, поверх футболки, теперь красовалась самодельная портупея, в ячейки которой были плотно вставлены пять отборных фиолетовых кристаллов.

— Ты же не собираешься… — Вегас поперхнулся водой, округлив глаза. — Командир, побойся бога! Мы еще этот кусок зелени не переварили! У нас солдаты спят по четыре часа в сутки, гоняя местную фауну от складов.

— Солдаты для того и нужны, чтобы не спать, — отрезал лидер. Голос приобрел стальные, непререкаемые нотки. — Этот мир оказался полезным рудником. Мы получили батарейки. Но здесь нет драйва. Нет технологий. Нет равного противника. Это просто большая, красивая ферма. А я не собираюсь всю жизнь работать фермером.

Скиталец развернулся и стремительным шагом направился к выходу.

— Собирай Кросса. И захватите Пятого. Встречаемся на нижней террасе через десять минут. Мы идем на рыбалку.

Нижняя терраса Великого Корня представляла собой широкую площадку из монолитного белого камня. Сейчас она была заставлена штабелями ящиков с припасами.

Кросс прибыл ровно в назначенное время. Одноглазый ветеран тащил на плече тяжелый пулемет, а его лицо выражало смесь усталости и охотничьего предвкушения. За ним бесшумной тенью скользил Пятый. Белый костюм биоробота покрылся пятнами зеленой растительной слизи и копоти, но пустые глаза оставались всё такими же мертвыми и исполнительными.

— Снова прыгаем, босс? — хрипло уточнил командир штурмовиков, с лязгом загоняя ленту в приемник. — Опять вслепую?

— На этот раз с фонариком, — хищно улыбнулся Двадцать Восьмой.

Он вышел в центр площадки. Вокруг мгновенно собралась толпа зевак: свободные от вахты наемники и несколько десятков аборигенов, включая Ильму, которые с суеверным ужасом наблюдали за действиями нью-йоркского демона.

Авантюрист не стал тратить время на концентрацию. С фиолетовыми реакторами на груди он чувствовал себя всемогущим.

Пальцы юноши легли на один из кристаллов. Энергия хлынула в вены бурлящим потоком. Двадцать Восьмой просто вскинул обе руки вперед и сделал резкое, разрывающее движение, словно рвал плотный кусок картона.

Воздух не просто лопнул. Он взвыл тысячей сирен.

Пространство перед лидером разорвалось мгновенно, без долгой подготовки. Края воронки вспыхнули ослепительным синим пламенем, смешанным с фиолетовыми искрами. Ударная волна сбила с ног стоявших в первых рядах эльфов. Пятый плавно поднял руки, телекинетически фиксируя края колоссального портала, не давая ему схлопнуться.

Запахло не джунглями. И не озоном морозного Манхэттена.

Из разлома в лицо землянам ударил резкий, химический смрад. Пахло жженой резиной, кислым дождем, дешевым синтетическим фастфудом и горячим асфальтом.

Портал раскрылся настежь, обнажая панораму совершенно безумного мира.

Там, за невидимой чертой, стояла глухая, беспросветная ночь. Но темноту разрезали миллионы ослепительных неоновых вывесок. Огромный мегаполис, застроенный циклопическими, уходящими за облака башнями из стекла и черной стали. С неба лил сплошной, тяжелый ливень, разбиваясь о грязный бетон.