Дорогой из иллюзий

Глава 1

За окном мерно, почти убаюкивающе барабанил дождь. Капли хлестали по грязному стеклу, размывая в желтых пятнах уличных фонарей силуэты обшарпанных панельных многоэтажек. Холодный сквозняк, пробравшийся сквозь щели рассохшейся рамы, по-хозяйски лизнул босые ноги.

Глаза открылись с трудом.

Первым, что осознал мозг, была боль. Голова гудела так, словно вчера в ней проводили чемпионат по метанию чугунных гирь, а во рту поселился целый табор кошек. Потолок зиял рыжими подтеками от старых протечек, и по отваливающимся кускам побелки лениво ползла одинокая муха.

— Отлично, — прохрипел сдавленный голос, показавшийся абсолютно чужим. — Просто праздник какой-то. И где это мы?

Тело не слушалось. Оно ощущалось неправильным: слишком легким, непривычно костлявым и катастрофически слабым. Попытка опереться на локоть отозвалась мерзкой дрожью в мышцах. Продавленный диван жалобно скрипнул ржавыми пружинами, возмущаясь, что на него посмели перенести вес.

Вокруг царило уныние, возведенное в абсолют. На крошечном столе, заваленном потрепанными конспектами, мигала тусклая лампа накаливания. Ее жалкий свет выхватывал из полумрака пустую пачку самых дешевых макарон, одинокий сухарь и кружку с давно засохшим, прилипшим ко дну чайным пакетиком.

Память молчала. Никаких красивых вспышек, никаких загрузок баз данных напрямую в мозг. Только звенящая пустота там, где должно быть прошлое, и абсолютно кристальное понимание: чужая жизнь стала собственной. Кем бы ни был прежний хозяин этого разума, теперь реальность сузилась до десяти квадратных метров безнадеги.

Пришлось спустить ноги на ледяной, местами протертый до бетона линолеум и заставить себя встать. Колени предательски подогнулись. Желудок скрутило спазмом такой силы, что согнуло пополам. Боже, да этот бедолага-студент не ел нормально как минимум неделю!

Шатаясь, словно пьяный матрос во время шторма, удалось добрести до крошечного санузла. Щелчок выключателя. Лампочка над раковиной пару раз моргнула и неохотно загорелась, осветив мутное, заляпанное зубной пастой зеркало.

Оттуда смотрел незнакомец.

Осунувшееся, бледное лицо с резкими тенями под скулами. Всклокоченные темные волосы, торчащие в разные стороны нелепыми вихрами. И глаза — пронзительно-голубые, сейчас лихорадочно блестящие на фоне воспаленных век. Потенциальный красавчик, если отмыть, постричь и кормить хотя бы три раза в день. А пока — оживший экспонат анатомического театра.

Ледяная вода из-под крана обожгла кожу. Судорожный кашель вырвался сам собой от случайного глотка ржавой, отдающей хлоркой влаги. Но в голове немного прояснилось.

По возвращении в комнату внимание привлекла стопка бумаг под лампой, пестрящая красными печатями. Трясущиеся пальцы подцепили верхний лист.

«Уведомление о выселении за неуплату…»

«…задолженность за три месяца…»

«Приказ об отчислении в связи с академической неуспеваемостью…»

— Да чтоб тебя, — тихо сорвалось с губ вместе с падающими бумагами.

Накрыло с головой. Сердце забилось где-то в горле, ладони мгновенно вспотели. Это был даже не страх, а липкая, удушающая паника. Оказаться запертым в истощенном теле, без копейки в кармане, без прошлого, на грани выброса на улицу под ледяной осенний дождь… В голове заметались обрывки мыслей: где взять деньги? Как не сдохнуть от голода прямо сегодня? Кому звонить, если даже телефона нигде не видно?

Отчаяние и стресс сдавили грудную клетку так, что стало трудно дышать. Рука рефлекторно потянулась к кружке на столе — просто чтобы занять дрожащие пальцы, сделать глоток хоть чего-нибудь.

Одно неверное движение. Кружка соскользнула, смахнув целую кипу неоплаченных счетов, и полетела вниз.

— Да нет же! — отчаянный рык вырвался непроизвольно. Тело инстинктивно дернулось вперед, подгоняемое искренним, жгучим желанием оказаться там, возле падающей посуды, чтобы перехватить ее в воздухе.

Хлопок.

Воздух выбило из легких, словно под дых ударили кувалдой. Резкий перепад давления заложил уши, а пространство перед глазами смазалось в серую, тошнотворную полосу. Мир просто моргнул.

Спина больно впечаталась во что-то твердое. Судорожный вдох — и туловище бессильно скатилось по стене.

Прямо перед носом медленно и плавно планировали на пол злополучные квитанции. Кружка с глухим стуком откатилась под кровать. Позиция изменилась кардинально: пол, возле входной двери. В четырех метрах от стола, где только что стояли ноги.

Ни единого шага. Просто… мгновенное перемещение.

Тишина в комнате стала осязаемой, нарушаемой лишь стуком капель по стеклу да хриплым, прерывистым дыханием. В висках бешено стучала кровь.

— Твою мать, — прозвучал сдавленный шепот при взгляде на ладони. Они слегка светились, буквально на долю секунды, едва уловимым синеватым контуром, который тут же растворился в воздухе.

Мысль мелькнула дикая, невозможная. Галлюцинация от голода? Бредовый сон? Нужно было проверить немедленно.

Тело тряслось мелкой дрожью, из носа пошла тонкая струйка крови. Прыжок сожрал те крохи энергии, что еще оставались в измученном организме. Желудок взвыл так, что потемнело в глазах. Но внутри, сквозь панику и физическую слабость, начал пробиваться огонек дикого, животного азарта.

Взгляд уставился на продавленный диван. Максимальная концентрация. Нужно представить фактуру жесткой обивки. Рвануться туда всем существом, каждой выгоревшей клеточкой.

Снова этот хлопок-имплозия. Тошнотворный рывок пространства.

И глухое падение лицом прямо в пыльную подушку.

Голова пошла кругом, к горлу подкатила желчь, но наружу вырвался лишь истеричный, надрывный смех.

Отчисляют? Выселяют? Нет денег на еду?

Перевернувшись на спину, пришлось вытереть кровь из-под носа тыльной стороной ладони. Взгляд голубых глаз устремился в облупившийся потолок, но теперь он был другим. Испуг ушел без следа. На его место пришла холодная, расчетливая злость того, кому нечего терять.

У этого безымянного парня не было ничего, кроме проблем. Зато теперь в рукаве прятался козырь, ломающий все законы физики. И с таким козырем на дне задерживаться явно не придется.

Голод оказался куда более упрямой штукой, чем законы квантовой физики. Урчание в животе заглушало даже монотонный шум дождя за окном. Новое утро не принесло ни ответов, ни чудесным образом материализовавшегося завтрака, зато подарило жуткую головную боль и четкое осознание: этот студент влип по-крупному.