Дорогой из иллюзий

Двадцать Восьмой изящно достал из кармана яблочный «Чапман», прикурил от всё еще тлеющего листа папоротника и выпустил густую струю дыма в жаркое небо нового мира.

— Вот теперь можно начинать переговоры, — хищно усмехнулся пришелец. — Кросс, разбивайте лагерь прямо здесь, вокруг танков. Выжечь радиус в пятьдесят метров. Это наш плацдарм.

— Принято, командир, — вояка уже вовсю раздавал пинки и приказы штурмовикам, организуя круговую оборону.

Вегас подошел к лидеру, с интересом разглядывая золотые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь дым и пепел.

— Думаешь, здесь есть разумная жизнь? Зачем нам вообще этот кусок тропиков?

— Я чувствую их, — тихо ответил скиталец. Синие глаза смотрели далеко за пределы поваленного леса. — Где-то там, за этой зеленью, есть города. Есть энергия. И есть те, кто считает себя хозяевами этого мира. А мы пришли объяснить им, что они глубоко ошибаются.

Брюнет поправил ремень на плече, развернулся к расчищенному пепелищу и улыбнулся так широко и искренне, как не улыбался со времен захвата Манхэттена. Игра переходила на совершенно новый, глобальный уровень. И Двадцать Восьмой собирался насладиться каждой ее секундой.

Густой тропический зной висел над расчищенным плацдармом тяжелым, влажным одеялом. Запах сгоревшего напалма смешался с ароматами экзотических цветов, создавая тошнотворный, дурманящий парфюм. Пехотинцы Кросса, привыкшие к ядерным морозам Манхэттена, обливались потом под тяжелой броней, но периметр держали жестко. Башни двух танков медленно сканировали сплошную стену зелени.

Вегас сидел на пустом ящике из-под патронов, расстегнув шелковую рубашку до самого пупка. Дипломат методично обмахивался планшетом.

— Если мы задержимся здесь еще на сутки, я начну разводить москитов и продавать им свою кровь за местную валюту, — проворчал бывший пиарщик, делая глоток теплой воды из фляги. — Командир, ты уверен, что эти твои гипотетические разумные существа вообще придут? Может, мы просто разнесли местный заповедник, и теперь нас ждет встреча только с обиженными макаками?

Двадцать Восьмой вальяжно привалился плечом к горячей броне «Першинга». Брюнет выглядел на удивление бодро. Тропическая жара словно подпитывала его, заставляя синие глаза сиять хищным азартом.

— Придут, дипломат. Когда кто-то вламывается к тебе в дом, сносит дверь с петель и гадит на ковер, ты ведь выходишь из спальни проверить, в чем дело? Мы уронили их дозорное дерево. Они уже близко.

Словно подтверждая слова лидера, стена гигантских папоротников перед танками бесшумно раздвинулась.

Кросс моментально вскинул руку, останавливая готовых открыть огонь пулеметчиков. Лязгнули предохранители, но выстрелов не последовало.

На выжженную поляну ступили трое. Никаких набедренных повязок и примитивных копий. Это были высокие, под два метра ростом, гуманоиды с кожей цвета потемневшей меди. На них тускло поблескивала броня, словно выращенная из живого, переливающегося изумрудного хитина. В руках незваные гости держали длинные глефы с наконечниками из пульсирующего фиолетового кристалла.

— Матерь божья, эльфы на стероидах, — тихо присвистнул Вегас, тут же натягивая на лицо фирменную, обезоруживающую улыбку и поднимаясь с ящика. — И никаких тебе перьев.

Один из местных, чья броня была украшена сложным узором из светящихся прожилок, сделал шаг вперед. Кристалл на его оружии угрожающе загудел, вибрируя на высокой частоте.

Чужак заговорил. Физические звуки напоминали сухой треск ломающихся веток и шелест листьев, но внезапно в головах нью-йоркцев раздался четкий, лишенный всяких эмоций голос, транслируемый прямо в мозг.

«Вы осквернили Великий Корень. Ваше пламя смердит мертвым миром. Заплатите кровью или уходите обратно в свою пустоту».

— О, телепатия! Обожаю современные технологии связи, — переговорщик невозмутимо сделал шаг навстречу, раскинув пустые руки. — Уважаемый… э-э… владыка леса! Мы представляем Корпорацию. Мы не хотим войны. То упавшее дерево было просто… небольшим недопониманием при парковке. Мы ищем партнеров для взаимовыгодного обмена.

Местный воин даже не удостоил землянина взглядом. Кристальная глефа молниеносно взмыла вверх, и с её острия сорвался сноп фиолетовых молний, ударив прямо в грудь Вегаса.

Дипломат инстинктивно зажмурился, готовясь превратиться в кучку дымящегося пепла.

Но раздался лишь сухой, хлесткий щелчок.

Двадцать Восьмой материализовался прямо перед своим напарником. Пространство перед авантюристом свернулось в плотную, зеркальную воронку. Фиолетовая энергия со всей дури ударила в невидимый щит, с шипением растеклась по складкам реальности и бесследно исчезла в межмировой пустоте.

— А вот это было грубо, — бархатно, с опасной ленцой произнес лидер, стряхивая с ладони остатки статического электричества. Синие глаза недобро сузились. — Мой друг пытался проявить вежливость. У нас дома за такое отрывают руки вместе с плечами.

Телепат замер. В его черных, лишенных зрачков глазах мелькнуло искреннее удивление. Абориген явно не ожидал, что кто-то сможет поглотить концентрированную энергию кристалла голыми руками.

«Ты повелеваешь нитями пути? Невозможно. Грязная кровь не может плести пространство».

— Я много чего могу, приятель, — скиталец медленно, прогулочным шагом двинулся к чужаку. Никакого оружия, лишь убийственная, расслабленная уверенность альфа-хищника. — Например, я могу засунуть твою красивую светящуюся палку тебе же в глотку, не сходя с места. Но я сегодня в прекрасном настроении.

Юноша остановился в метре от копьеносца. Запахло озоном и чужой, первобытной магией.

— Меня зовут Двадцать Восьмой. И я пришел не для того, чтобы жечь ваш лес, если вы сами меня не заставите, — пришелец говорил вслух, зная, что телепат всё поймет. — В моем мире есть то, чего нет у вас: тяжелая сталь, двигатели, технологии, огнестрельное оружие. А у вас есть чистая вода, еда и энергия. Мы можем договориться и сделать друг друга сильнее.

«Мы не торгуем с варварами. Мы выжигаем их заразу».

Воин сделал неуловимо быстрое движение, пытаясь проткнуть наглого чужака глефой в живот.

Авантюрист даже не моргнул. Пространство вокруг его тела мгновенно исказилось. Смертоносное лезвие просто прошло сквозь живот, словно нью-йоркец был голограммой. В следующую долю секунды лидер жестко, стальной хваткой перехватил древко оружия.