Дорогой из иллюзий

— Пусть греются у костров, им не привыкать! — весело отозвался авантюрист, разминая плечи. В его синих глазах плясал сумасшедший, первобытный азарт. — Мы строим дорогу в будущее, дипломат! А за проезд по скоростным трассам всегда нужно платить.

Пятый застыл в нескольких метрах от босса. Белый костюм биоробота трепал невидимый пространственный сквозняк. Задача Инструмента заключалась в простом, но жизненно важном действии — не дать реальности схлопнуться и размазать их всех по стенам, когда лидер начнет рвать материю на куски.

— Начинаем, — скомандовал скиталец.

Юноша вытянул руки вперед, жестко растопырив пальцы. Вся колоссальная энергия, которую генерировали дизельные исполины, хлынула в замкнутый контур. Волосы на голове пришельца встали дыбом от статики.

Пространство в трех метрах от него пошло сизой, густой рябью. Сначала это напоминало марево над раскаленным асфальтом, но затем воздух начал сгущаться, чернеть и прогибаться внутрь, словно кто-то вдавливал невидимый таран в туго натянутый брезент.

Раздался оглушительный, высокочастотный визг. У техников, притаившихся за бронированным стеклом аппаратной, из носов брызнула кровь.

Двадцать Восьмой зарычал сквозь стиснутые зубы. Одно дело — таскать предметы или прыгать самому. И совершенно другое — пытаться создать стационарный, не схлопывающийся прокол между вселенными. Мышцы на руках лидера вздулись, вены на шее пульсировали так, что грозили лопнуть. Темная кровь густо потекла по подбородку, пачкая воротник рубашки.

— Держи края! — прохрипел брюнет, обращаясь к марионетке.

Пятый плавно поднял ладони. Пространство дрогнуло. Мощное телекинетическое поле вцепилось в невидимые края разрыва, растягивая их в стороны с грацией промышленного пресса.

И ткань миров наконец сдалась.

С чудовищным грохотом, от которого с потолка посыпались куски многовековой копоти и лепнины, невидимая преграда лопнула. Образовалась рваная, искрящаяся по краям воронка размером с гаражные ворота.

А затем оттуда ударил свет.

Это был не желтый искусственный свет диодов и не серая мгла нью-йоркской ядерной зимы. В промерзшее подземелье хлынул ослепительный, золотой поток настоящего, живого солнца. Вместе с ним в собор ворвался плотный, обжигающе влажный жар и оглушительный, незнакомый птичий гомон.

Вегас медленно снял сварочные очки, роняя челюсть.

Дыра в пространстве висела прямо посреди бетона, стабильная и ровная. По ту сторону портала не было ни снега, ни руин. Там раскинулись бескрайние, изумрудно-зеленые джунгли. Гигантские папоротники, деревья высотой с небоскреб, обвитые лианами толщиной в человеческую ногу. В густой листве мелькали яркие вспышки — птицы с невероятным оперением носились над первозданным лесом.

Запах озона мгновенно смешался с густыми ароматами мокрой земли, экзотических цветов и раскаленной зелени.

Авантюрист тяжело рухнул на одно колено, судорожно хватая ртом воздух. Портал стабилизировался. Энергия генераторов теперь питала рамку перехода, поддерживая ее в открытом состоянии без усилий самого создателя.

— Матерь божья… — выдохнул бывший пиарщик, выходя из-за колонны. Он подошел к самому краю разрыва, не решаясь переступить невидимую черту, и просто протянул руку вперед. — Жарко. Брат, там градусов тридцать пять, не меньше.

— Значит… придется… снять кашемировое пальто, — тяжело дыша, усмехнулся лидер. Он утер окровавленное лицо платком, который сунул ему подбежавший медик, и с трудом поднялся на ноги.

Кросс, спустившийся с верхних ярусов на грохот, замер на каменных ступенях. Старый вояка повидал в этой жизни всё: каннибалов, мутантов, голод и предательство. Но сейчас его единственный глаз был размером с кофейное блюдце.

— Командир… Это что, Эдем? Настоящий? — прошептал ветеран, не в силах оторвать взгляд от зеленого буйства красок.

— Это новая недвижимость, Кросс, — Двадцать Восьмой подошел к порталу, наслаждаясь тем, как золотые лучи греют продрогшую кожу. — Я же говорил, что мне стало тесно в нашей ледяной песочнице. Там, за этой дверью, целый нетронутый мир. Чистая вода, древесина, солнце.

Юноша достал сигарету, но прикуривать не стал, просто зажав ее в зубах. Азарт первооткрывателя полностью вытеснил физическое истощение.

— И кто знает, какие твари там водятся, — резонно заметил переговорщик, возвращаясь к своему привычному прагматизму. — Может, там ящеры размером с наш вокзал. Или местные дикари с ядовитыми дротиками. Не забывай, где много жизни, там много желающих ее сожрать.

— Вот поэтому мы не пойдем туда в шортах и панамках, — хищно оскалился скиталец, поворачиваясь к своим людям. — Кросс! Поднимай тяжелую броню. Готовь два танка из тех, что мы забрали у армейских, и полсотни лучших штурмовиков. Полная выкладка, огнеметы, крупный калибр. Мы заходим в эти джунгли не как любопытные туристы. Мы заходим туда как новые хозяева.

Ветеран радостно потер руки. Подобные приказы были для старого солдата лучшей симфонией.

— Сделаем в лучшем виде, босс! Дадим местной фауне прикурить.

Дыра между реальностями тихо гудела, щедро делясь влажным тропическим зноем. Двадцать Восьмой стоял на границе двух вселенных. Позади осталась покоренная им ледяная пустыня, а впереди лежала пульсирующая, опасная неизвестность. И он собирался проглотить этот новый мир так же легко, как и свой предыдущий.

Подземелье собора содрогалось от первобытного, механического рева. Два тяжелых танка М26 «Першинг», еще недавно составлявших гордость гарнизона Стейтен-Айленда, изрыгали клубы сизого выхлопа. Мощные фордовские V-образные движки захлебывались грохотом, прогреваясь перед броском в неизвестность.

За бронетехникой выстроились полсотни штурмовиков. Элита новой империи. Парни, прошедшие мясорубку ядерной зимы, сейчас потели в тяжелой броне, нервно сжимая рукояти автоматов и широкие раструбы огнеметов.

— Слушай мою команду! — рявкнул Кросс, прохаживаясь вдоль строя. Одноглазый ветеран нацепил на голову ребристую каску старого образца. — Шагаем след в след за броней! По сторонам не зевать! Если что-то шевелится и не носит нашу форму — сжигать к чертовой матери!

Вегас стоял чуть в стороне, брезгливо обмахиваясь снятым кашемировым пальто. В расстегнутой на три пуговицы шелковой рубашке дипломат выглядел так, словно собрался на круиз, а не на вторжение.