Дорогой из иллюзий

Ритм неоклассики сменился более глубокими, тягучими басами. Воздух в пентхаусе окончательно раскалился. Усталость отступила на задний план, вытесненная животным, первобытным инстинктом.

Его руки властно перехватили тонкие талии, притягивая тела ближе. Шелк сминался под напором страсти. Стоны тонули в треске камина. Каждое движение, каждый поцелуй были пропитаны эстетикой грубой силы и абсолютной власти. Он брал свое с жадностью альфа-хищника, растворяясь во влажной коже, терпком запахе женских духов и вкусе вина на губах.

Это не была нежность. Это был мощный, бескомпромиссный сброс адреналина, который копился в его крови целыми днями. Девушки выгибались дугой, послушно подчиняясь его дикому, рваному ритму. Они отдавали ему всю энергию, забирая взамен ту первобытную, темную силу, что струилась по его венам.

Когда всё закончилось, и тяжелое дыхание эхом разносилось по комнате, юноша откинулся на подушки. Покрытое старыми шрамами тело блестело от пота. Обессиленные наложницы мирно сопели, прижавшись к его бокам.

Авантюрист небрежно потянулся к тумбочке, достал «Чапман» и прикурил.

За панорамными окнами продолжала бушевать радиоактивная смерть, разбиваясь о недавно возведенную гигантскую стену. Манхэттен стал абсолютно неприступным. Но, глядя в черный пепел за стеклом, Двадцать Восьмой понимал: сидеть взаперти, даже в самой роскошной клетке, он долго не сможет. Игры в оборону заканчивались. Пришло время наступать.

В бронированном штабе под собором висел густой сизый туман от яблочных сигарет и крепких кубинских сигар. На широком дубовом столе была развернута подробная тактическая карта Нью-Йорка.

Три района уже были заштрихованы черным маркером: Манхэттен, Челси, Бруклин. Но на юге, отделенный замерзшим заливом, красным бельмом горел Стейтен-Айленд.

Кросс хмуро ткнул в красное пятно концом армейского ножа.

— Окопались насмерть, командир. Это не банда с гаражей и не дикари из метро, — голос одноглазого ветерана звучал сухо и напряженно. — Остатки регулярной армии. Офицерье старого мира, военная элита. Они превратили остров в крепость. На побережье — бетонные ДОТы. Лед заминирован. На высотах стоят крупнокалиберные пулеметы, простреливают каждый метр.

Вегас, сидящий на краю стола с неизменным стаканом скотча, задумчиво покачал головой.

— И дипломатия там вряд ли прокатит. Я отправил им по радио наше стандартное предложение. Знаешь, что ответил их генерал? Сказал, что армия Соединенных Штатов не ведет переговоров с вооруженными мародерами и террористами. Гордые ублюдки. Они до сих пор верят, что правительство вернется и выдаст им медали.

Двадцать Восьмой стоял у карты, заложив руки за спину. Черная водолазка подчеркивала литые плечи. На лице пришельца не было ни капли злости — только холодный, математический расчет.

— Прямой штурм? — коротко спросил лидер.

— Самоубийство, — отрезал Кросс. — Даже с поддержкой Пятого. Телекинетик, конечно, может швырять танки, но если нам всадят из зенитки, пока мы будем идти по голому льду… Положим треть наших парней, не меньше.

Скиталец медленно выдохнул дым, разглядывая карту.

— Солдаты хороши ровно до тех пор, пока у них полные желудки и сухие ботинки, — бархатный голос разорвал повисшую в штабе тишину. — Зачем пробивать бетонную стену лбом, если можно просто перекрыть им кислород? Штурма не будет. Мы их задушим.

Ночь над Стейтен-Айлендом была черной, как смола. Ледяной ветер завывал между бетонными укреплениями старого форта, где обосновались вояки. Внутри главной насосной станции, глубоко под землей, монотонно гудели мощные помпы, качающие воду для гарнизона.

Двое дежурных солдат в теплой зимней форме пили дрянной кофе из термоса, глядя на манометры.

Воздух в тесном помещении внезапно щелкнул. Запахло грозой.

Один из бойцов удивленно обернулся и замер, выронив кружку. Коричневая жижа плеснула на бетон.

Прямо посреди комнаты стоял человек в черной тактической куртке. Ни шума открывающейся гермодвери, ни звуков шагов. Он просто появился из ниоткуда, словно материализовался из теней.

Солдат судорожно дернулся к винтовке, но Двадцать Восьмой оказался быстрее. Короткий микро-прыжок — пространство смазалось, и брюнет возник прямо перед воякой. Резкий, безжалостный удар стальной рукоятью пистолета в висок отправил дежурного в глубокий нокаут. Второй боец успел только открыть рот, когда тяжелый ботинок скитальца впечатался ему в челюсть, ломая кость.

Тишину станции нарушал лишь гул насосов.

Авантюрист небрежно перешагнул через тела и подошел к главному распределительному щиту. Использовать дар для разрушения было гораздо проще, чем для созидания.

Юноша приложил ладонь к толстым силовым кабелям. Воздух громко хлопнул. Пространство вокруг проводов скрутилось в уродливую воронку — и кусок магистрали просто исчез, вырезанный невидимым лезвием. Насосы захлебнулись, взвыли на высоких тонах и заглохли. Вода для гарнизона закончилась.

Спустя мгновение синяя вспышка поглотила фигуру лидера, оставив после себя лишь запах озона и вырубившихся дежурных.

Спустя три минуты на главном продовольственном складе форта стало не по себе.

Здесь в железных контейнерах хранились армейские сухпайки, консервы и мешки с крупой — то, что позволяло «элите» смотреть на остальных выживших свысока.

Воздух затрещал. Двадцать Восьмой материализовался прямо на штабеле с ящиками. В висках привычно застучало — серия быстрых прыжков давала о себе знать, но азарт хищника гнал вперед.

Пришелец широко раскинул руки, концентрируясь.

Под массивными стеллажами с провизией вспыхнуло синее, пульсирующее зарево. Огромная пространственная дыра распахнулась прямо в полу. С той стороны портала ревел шторм, и тянуло обжигающе ледяной, соленой водой — юноша открыл выход прямо над бушующими волнами Атлантики.

Деревянные паллеты, цинки с тушенкой, мешки с рисом и ящики с галетами с грохотом посыпались вниз, навсегда исчезая в темной пучине океана. Буквально за пару минут склад опустел на восемьдесят процентов.

В коридоре послышались крики и топот тяжелых ботинок — патруль услышал грохот. Залязгали затворы. Гермодверь начала со скрипом открываться.

Скиталец хищно усмехнулся, стер каплю крови, выступившую из носа, и шагнул в пустоту за секунду до того, как в помещение ворвались вооруженные бойцы.

Генераторная стала финальным аккордом.