Дорогой из иллюзий

Это было идеальное отражение его собственной сути. Спокойная, поглощающая свет тьма снаружи и сжигающая всё дотла ярость внутри.

«А всё идёт по плану-у-у… Всё идёт по плану!»

— надрывно и фаталистично затянул Летов припев, идеально синхронизируясь с мыслями скитальца.

Двадцать Восьмой взял деревянную лопатку и сделал в густом томатном соусе четыре аккуратные лунки. Одно за другим он разбил туда яйца. Желтки легли в красное марево, словно желтые глаза хищника, выглядывающего из засады.

Второй вопрос, не менее важный, чем краска, касался акустики.

Родной рев пятилитрового V8 — это, конечно, лучшая музыка для ушей, но кататься по мегаполису (или по пепельным пустошам) в полной тишине он не собирался. Старая магнитола с кассетами была хороша для гаража, но в машину требовалось нечто монументальное.

Ему нужен был плотный, физически ощутимый звук. Такой, чтобы гитарные риффы резали воздух, а басы били прямо в грудную клетку, заставляя внутренности вибрировать.

«Начнем с тотальной виброизоляции, — планировал парень, присыпая яйца свежемолотым черным перцем и накрывая сковороду крышкой. — Если я влеплю туда пару двенадцатидюймовых сабвуферов с диффузорами из кевлара, старый металл загремит, как ведро с болтами. Двойной слой вибропласта на днище, двери и в багажник. Толстая медная проводка. Усилитель класса D, моноблок на пару киловатт исключительно для низов, и отдельный процессорный усилитель для среднечастотников и шелковых твиттеров».

Он хотел, чтобы звук внутри салона был кристально чистым, но при этом обладал мощью ударной волны. Чтобы можно было включить Ступу или Летова на полную громкость, и бас не захлебывался, а вдавливал в кожаное сиденье, отрезая от всего остального мира.

Магнитофон хрипло щелкнул, переходя к следующему треку.

Юноша снял сковороду с огня и поставил ее прямо на деревянную доску на столе. Яйца дошли до идеальной кондиции: белок схватился белой пеленой, а желток остался жидким, готовым растечься от малейшего прикосновения.

Авантюрист отломил толстый кусок свежего, хрустящего багета, щедро макнул его в рубиновый соус, протыкая желток, и отправил в рот. Вкус был потрясающим — горячий, острый, с яркой нотой чеснока и томатов. Идеальная, простая еда для человека, который строит сложнейшие схемы.

Свободной рукой Двадцать Восьмой активировал экран планшета, лежащего рядом с солонкой.

Зеленая шкала инфицирования нейросети Пятого пересекла отметку в шестьдесят восемь процентов. Телекинетик продолжал исправно пить свою элитную, модифицированную нанитами водичку, упиваясь ложным чувством абсолютного контроля.

Скиталец усмехнулся, отправляя в рот еще один кусок пропитанного шакшукой хлеба. Летов в динамиках меланхолично тянул очередные экзистенциальные строки, в гараже пахло специями и краской, а Ласточка ждала своего нового, кроваво-черного костюма.

Всё действительно шло по плану. Безупречному, безжалостному плану.

Густой аромат пряной шакшуки и едкий запах автомобильного грунта мгновенно растворились, уступив место обжигающей, звенящей морозной свежести.

Пространство за спиной Двадцать Восьмого с глухим хлопком сомкнулось, отрезая уютный гараж в родной вселенной. Пришелец сделал шаг вперед и глубоко, с наслаждением вдохнул ледяной воздух.

Он материализовался на смотровой площадке Эмпайр-стейт-билдинг. Точнее, на том, что от нее осталось. Раньше здесь гулял лишь пронизывающий ветер да гнездились радиоактивные гарпии, но теперь всё изменилось. На расчищенном от льда бетоне гудели два мощных промышленных дизель-генератора, накрытые маскировочной сетью, а по периметру были установлены тяжелые крупнокалиберные пулеметы, стволы которых хищно смотрели в серое небо.

Скиталец подошел к парапету, облокотился на холодный камень и бросил взгляд вниз. На его губах расцвела медленная, удовлетворенная улыбка создателя, созерцающего свое творение.

Мертвый Манхэттен оживал.

Это больше не была заснеженная, безликая братская могила, по которой рыскали одичавшие каннибалы и мутанты. Город сбрасывал с себя саван апокалипсиса, потихоньку возвращая былой лоск цивилизации и строгую урбанистическую красоту.

Центральные авеню, еще недавно заваленные ржавыми остовами машин и сугробами, теперь были расчищены до самого асфальта силами тяжелой техники, которую удалось завести благодаря поставкам топлива. Вдоль главных магистралей, словно путеводные нити, горели гирлянды желтых фонарей, запитанных от локальных подстанций. Их теплый свет отражался в уцелевших стеклах небоскребов, создавая иллюзию настоящего, живого мегаполиса.

Огромные прожекторы ПВО, установленные на крышах высоток, скрещивали свои ослепительно-белые лучи в свинцовых тучах, отгоняя стаи крылатых тварей далеко за Гудзон.

Брюнет перевел взгляд на ближайший перекресток внизу.

По расчищенной улице двигался патруль. Двадцать Восьмой тихо хмыкнул, вспомнив, как эти люди выглядели всего несколько недель назад. Тогда это была банда «Ледяных Псов» — сброд в рваных дубленках, обмотанных изолентой, с ржавыми тесаками и замотанными в тряпки лицами. Свора дикарей, воняющих псиной и дешевым спиртом.

Сейчас по асфальту чеканила шаг регулярная армия.

Дюжина бойцов двигалась в идеальном шахматном порядке. На них была новенькая, зимняя тактическая форма из армейских запасов другого мира. Головы защищали кевларовые шлемы с интегрированными рациями, а грудь — тяжелые бронежилеты. В руках патрульные сжимали смазанные, блестящие вороненой сталью штурмовые винтовки с коллиматорными прицелами. Никакого лишнего шума, никаких пьяных криков. Только сухие, короткие команды по связи и жесткая, вбитая ветераном Кроссом дисциплина.

Бандиты исчезли. На их место пришла элитная частная военная компания, безраздельно владеющая этим островом.

— Красиво, не правда ли? — раздался за спиной знакомый, бархатный баритон.

Двадцать Восьмой обернулся. Из теплого тамбура на крышу вышел Вегас. Бывший переговорщик банды тоже преобразился до неузнаваемости. На нем красовалось безупречно сидящее кашемировое пальто с поднятым воротником, дорогие кожаные перчатки и темные очки. В руках дипломат держал два картонных стаканчика, от которых исходил аромат свежесваренного кофе.

— Выглядишь как мэр процветающего мегаполиса, Вегас, — усмехнулся пришелец, принимая горячий стаканчик. — Как обстановка?