Дорогой из иллюзий

А затем, в один прекрасный день, Двадцать Восьмой просто нажмет кнопку на компактном передатчике. И всемогущий цепной пес Корпорации превратится в покорную, пускающую слюни марионетку, запертую в собственном теле. Его дар, его мысли, его жизнь будут принадлежать только одному человеку. Внутренний контроль Пятого испарится, уступив место абсолютному подчинению.

— Чертовски иронично, правда? — парень тихо, с наслаждением рассмеялся, аккуратно помещая ампулу во внутренний карман куртки. — Контролировать многотонные конструкции силой мысли, но не заметить, как кто-то взял в заложники твой собственный мозг.

Скиталец накинул куртку, надвинул кепку пониже на глаза.

Доставка следующей партии «Кристального Источника» в башню «Апекс» была запланирована на завтрашнее утро. Фургон должен был выехать со склада на другом конце города и проследовать по весьма предсказуемому маршруту.

Оставалось лишь устроить курьеру небольшое, незаметное искривление реальности на светофоре, позаимствовать пару бутылок на пару секунд, проколоть сургуч сверхтонкой иглой и впрыснуть в воду серую смерть. И всё это так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Жди меня здесь, Ласточка, — подмигнул Двадцать Восьмой холодному металлу. — Пойду напою одного хорошего человека вкусной водичкой. А то у него, наверное, уже в горле пересохло от собственной божественности.

Пространство в гараже мягко дрогнуло, свернулось в тугую синеватую спираль, и с глухим хлопком юноша растворился в воздухе, отправляясь делать свой самый изящный и безжалостный ход.

Интерлюдия. Идеальный глянец

Пятый ненавидел физическую боль, но еще больше он ненавидел человеческое несовершенство.

Стоя перед панорамным зеркалом в своей необъятной ванной комнате, телекинетик удовлетворенно рассматривал результат многочасовой операции. Новая, синтезированная на квантовых принтерах кожа сидела идеально. Ни единой поры, ни намека на микроскопические морщины или сосудистую сетку. Абсолютно гладкий, фарфоровый глянец, делающий его лицо похожим на лик безэмоционального античного божества.

Анестезия постепенно отступала, оставляя после себя лишь легкое, пульсирующее покалывание в местах стыковки с мышечными тканями. Эспер плавно провел кончиками пальцев по скуле. Идеально. Старая, уязвимая органика осталась в мусорных контейнерах корпоративной клиники. Шаг за шагом он вытравливал из себя всё человеческое.

Любимец Совета Директоров вышел в гостиную своего пентхауса, где царила тишина и стерильный минимализм. Повинуясь лишь мимолетному усилию его мысли, тяжелый шелковый халат сам собой соскользнул с вешалки и мягко лег на плечи хозяина.

На стеклянном столике у панорамного окна, выходящего на залитый дождем мегаполис, лежал плотный глянцевый конверт. Рядом услужливый дрон-уборщик уже успел выставить серебряное ведерко со льдом, в котором охлаждались две стеклянные бутылки «Кристального Источника» с сургучными печатями.

Телекинетик опустился в кресло, изящно закинув ногу на ногу. Протянул руку к конверту. Плотная бумага послушно взмыла в воздух, вскрываясь невидимым лезвием гравитационного поля, и аккуратно легла на колени.

Внутри лежал новый контракт. Отдел корпоративного пиара превзошел сам себя.

— Модель… — тихо, с надменной усмешкой протянул мужчина, скользя взглядом по строчкам. — Лицо новой линии элитных аугментаций. Голографические билборды на главных проспектах… Как это предсказуемо.

И всё же предложение льстило его колоссальному эго. Корпорация хотела продавать идею абсолютного совершенства, и кто, как не он, мог стать живым воплощением этой идеи? Пусть жалкие смертные смотрят снизу вверх на экраны и понимают, насколько они ничтожны. Он подпишет эту бумагу. Быть божеством — значит позволять толпе на себя молиться.

Во рту пересохло. Операция и синтетические стимуляторы требовали восполнить водный баланс.

Пятый перевел взгляд на ведерко со льдом. Одна из бутылок плавно поднялась в воздух. Сургуч на крышке с легким хрустом треснул под давлением невидимых щипцов. Пробка отлетела в сторону, и охлажденное стекло плавно опустилось прямо в раскрытую ладонь эспера.

Он сделал глоток, ожидая привычной, кристально-нейтральной свежести ледниковой воды.

Но рецепторы внезапно взорвались совершенно немыслимым каскадом ощущений. Вода оказалась не просто холодной — она была невероятно, гипнотически вкусной. Легкий, едва уловимый сладковато-металлический привкус мягко ударил в нёбо, а затем мгновенно растворился, уступив место волне пробирающей до самых костей эйфории.

Жидкость прокатилась по горлу, и в ту же секунду по затылку пробежал приятный, электрический холодок. Мысли прояснились до пугающей остроты. Каждое нервное окончание в теле словно запело от восторга.

Мужчина удивленно посмотрел на этикетку. Тот же бренд, та же скважина. Никаких добавок в составе не значилось.

— Неужели замена кожи так обострила вкусовые рецепторы? — задумчиво пробормотал он, делая еще один глоток.

Вкус оказался настолько глубоким и притягательным, что остановиться было физически невозможно. Жажда вспыхнула с новой силой. Пятый, обычно строгий и аскетичный в своих привычках, даже не заметил, как осушил стеклянную тару до самого дна.

Мягкое, обволакивающее тепло растекалось по венам. В голове царила звенящая, восхитительная ясность. Он чувствовал себя абсолютно всемогущим, не подозревая, что прямо в эту секунду миллионы невидимых нанитов уже внедряются в его синапсы, мягко и незаметно переплетаясь с нейронными связями. Они не причиняли боли. Они дарили роскошную иллюзию абсолютного контроля.

Пустая бутылка со звоном опустилась на стекло столика.

Эспер облизал губы. Эйфория требовала продолжения. Жесткая дисциплина, которой он следовал годами, внезапно и очень легко дала сбой. Мысль о том, что нужно соблюдать привычную норму, показалась глупой и незначительной. Зачем отказывать себе в таком простом и совершенном удовольствии?

Взгляд серых глаз метнулся к ведерку. Вторая бутылка, повинуясь легкому гравитационному импульсу, выпорхнула изо льда и послушно легла в его руку. Снова хрустнул сургуч.